— Сергей, — наконец произнёс Антон глухо. — А ты мне что рассказывал? Что она у тебя живёт припеваючи, ни о чём не заботится?
— Антон, не суйся не в своё дело!
— Да я уже и так влез, — криво усмехнулся тот. — Тост, значит, поднял. Красиво вышло. Сам себя идиотом выставил.
Он тяжело опустился на стул.
Юлия поднялась, позвала девочек с дивана и увела их в ванную — вроде бы руки помыть, хотя они уже делали это перед ужином. Вернулась она без детей и села уже не там, где прежде, а рядом с Мариной.
— Марина, — спросила она почти шёпотом, — почему ты столько лет молчала?
— Мне казалось, так у всех, — спокойно ответила Марина. — Мама тоже так жила.
— Ну ты, конечно… — Юлия покачала головой.
Сергей молча схватил пачку сигарет и вышел на балкон. Дверь за собой притворил, но щель всё равно осталась.
Антон доел без единого слова, отставил тарелку и поднялся.
— Собирайся, Юль. Поедем. Нам ещё дорога.
— Да рано же ещё…
— Поедем, сказал.
Уже в прихожей он вдруг остановился и посмотрел на Марину.
— Ты это… зла на меня не держи. Я правда не знал.
— Я и не держу, — ответила она.
Двадцать пятого июля Марина свою зарплату Сергею не перечислила.
Он заметил это не сразу, только на следующий день. Спросил ровным голосом, будто речь шла о какой-то мелочи:
— Ты деньги не отправила?
— Нет, — сказала она.
— И как мы теперь жить будем?
— За коммунальные платим пополам. За продукты тоже пополам. Твоё остаётся твоим, моё — моим.
— Это ты после Антона такая самостоятельная стала?
— Нет. Просто после того тоста я села и всё посчитала.
Почти неделю Сергей ходил с обиженным видом, демонстративно молчал, хлопал дверцами шкафов. Потом начал оставлять на кухонном столе магазинные чеки — без объяснений, так, чтобы Марина непременно их увидела. Она молча собирала эти бумажки в конверт, а раз в неделю переводила ему ровно половину суммы.
Через три недели позвонила Юлия. За все годы они созванивались, наверное, раза три, не чаще.
Юлия сказала, что Антон с братом теперь почти не общается. Добавила, что у них дома после того вечера тоже состоялся долгий разговор. Потом призналась: она рассказала всё своей сестре, та — свекрови, и теперь вся родня в Коростышеве знает, кто на самом деле кормилец в семье Сергея. Ему даже тётка из Полтавы звонила — уточняла, правда ли это. А девочки, по словам Юлии, до сих пор вспоминают то самое ведёрко пломбира.
О машине Сергей больше не заговаривал. Однажды буркнул, что отложенные деньги ушли на ремонт кузова. Потом сказал, что финансовая подушка нужна каждому нормальному мужчине. На этом тема закрылась.
Марина ничего не уточняла.
В понедельник она открыла отдельный счёт и настроила автоматический перевод на двадцать пятое число.