Поздней осенью Сергей завёл разговор о деньгах. Сказал спокойно, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся: мол, давай всё складывать в один семейный бюджет, я лучше умею считать, а у тебя средства разлетаются неизвестно куда.
С того месяца Марина каждое двадцать пятое число переводила ему всю зарплату. Сейчас выходило двадцать тысяч восемьсот гривен на руки, до этого было девятнадцать двести, ещё раньше — пятнадцать двести. Назад деньги возвращались только тогда, когда она просила. На еду — триста двадцать, четыреста, иногда шестьсот гривен, если ожидались гости. На зимние сапоги позапрошлой осенью он выдал две тысячи восемьсот гривен, а потом два вечера подряд уточнял, точно ли без них нельзя было обойтись.
Сергей наколол вилкой маринованный огурец из банки, которую принесла Юлия.
— Вкусные, — сказал он. — У нас на балконе с прошлого года одна банка пылится. Марине всё времени нет.
— Она же работает, — заметил Антон.
— Работает, — охотно кивнул Сергей. — Кассиром. В окошке сидит, бумажки принимает. Это тебе не мешки ворочать.
Марина поставила горячее блюдо на подставку, но за стол сразу не вернулась.
— Не мешки, — тихо повторила она.
Несколько секунд постояла у плиты, зачем-то расправила полотенце на ручке духовки и только после этого села на своё место.
Юлия фыркнула прямо в стакан с компотом.
— Полина, руками не лезь! — окликнула она дочь, а затем снова повернулась к Марине. — Марина, а вы на море выбираетесь? Мы вот в июне в Каролино-Бугаз ездили, на восемь дней.
— Нет, — ответила Марина.
— Почему?
— Не получилось.
— Понятно, понятно, — протянула Юлия с сочувственным видом. — Сергей, свози ты жену куда-нибудь. Женщина всё-таки, ей отдых нужен.
— Свожу, как только с краном разгребусь.
Кран у Сергея «разгребался» уже седьмой год.
О своей подработке Марина не рассказывала никому. Пять лет назад начальница предложила ей по субботам обучать новых сотрудниц: всего два часа, официально, по договору. За это выходило семь тысяч двести гривен в месяц. Марина оформила вторую карту в том же банке и переводила туда всё до копейки. Сергей был уверен, что по субботам она ездит к сестре.
Чёрный день так и не наступил, но карта лежала в телефоне, как маленькая тайная страховка.
Антон поднялся с рюмкой.
— Ну что, давайте уже.
За столом сразу стихло. Даже девочки перестали стучать ложками.
— За хозяев! И отдельно — за нашего добытчика! — Антон кивнул в сторону брата. — Один Сергей семью на себе тащит, как отец наш когда-то. Маринины двадцать тысяч восемьсот — это так, мелочь. А он и квартиру дал, и стол накрыл, и вообще всё держит. Мужик!
— Да ладно тебе, — Сергей сделал вид, будто отмахивается от похвалы, но по тому, как он выпрямился на стуле, было ясно: сказанное ему приятно.