Мне сорок восемь лет. В таком возрасте розовые мечты о любви уже не застилают глаза, а прежнюю доверчивость давно сменили рассудительность, внутренняя устойчивость и привычка беречь собственное спокойствие.
Жила я вполне устроенно: маленькая, зато своя квартира, взрослая дочь, которая уже давно обосновалась отдельно, и привычный, ровный быт, полностью меня устраивавший. Я работала бухгалтером и к вечеру обычно выматывалась так, что лучшей наградой для меня становились горячий душ, хорошая книга и тихий вечер без лишних разговоров — только я, чашка душистого чая и долгожданная тишина.
И всё же, как ни ценишь независимость, женщине всё равно иногда хочется рядом тёплого взгляда, участия и заботливого слова. Поэтому, когда в моей жизни появился Сергей, я сама не заметила, как снова разрешила себе поверить, что отношения ещё возможны.
Ему было пятьдесят. Статный, высокий, в хорошей форме, с красивой сединой и неизменно свежими рубашками. От него всегда едва уловимо пахло дорогим парфюмом.
Мы встретились на художественной выставке. Сергей ухаживал изящно, почти по-старинному: звал меня в небольшие уютные кофейни, подавал пальто, целовал руку, говорил комплименты — такие, от которых я за годы одиночества уже успела отвыкнуть.
Мне казалось, что передо мной именно тот самый надёжный мужчина, о котором пишут в книгах: спокойный, серьёзный, с крепким плечом, на которое можно опереться.
Правда, была одна деталь, которую я тогда почему-то посчитала не тревожным знаком, а достоинством.
Сергей уже пятнадцать лет как развёлся и всё это время жил вместе с матерью — Марией Ивановной. Объяснял он это очень благородно: пожилая женщина тяжело переносит одиночество, давление у неё постоянно скачет, да и по дому без мужской руки ей непросто.
Меня это даже тронуло.