Не того Дмитрия, с которым она прожила десять лет, к которому привыкла, на которого опиралась. Раньше он казался ей надёжным, сдержанным, умеющим терпеть и откладывать ради общей цели. Теперь перед ней стоял человек, которого она не узнавала: растерянный, сломленный, ослеплённый жаждой лёгкой выгоды.
— Поднимись, — глухо сказала Марина. — Хватит. Не надо этого.
Дмитрий с трудом выпрямился, провёл рукавом по лицу. Огромный, виноватый, беспомощный — таким жалким она его ещё никогда не видела.
— И что теперь? — спросил он почти шёпотом.
Марина не ответила сразу. Её взгляд упёрся в стену с нелепыми цветочными обоями. Пять лет. Тысяча восемьсот двадцать пять дней. Каждый день — отказ от мелочей, от простых радостей, от нормальной жизни. И всё это ради чего? Чтобы какой-то Игорь из прошлого разъезжал на очередной дорогой машине за их честно отложенные деньги?
— Я не знаю, Дмитрий, — наконец произнесла она усталым голосом. — Правда не знаю, как нам теперь быть. Одно понимаю точно: квартиры у нас больше нет.
— Мы накопим снова! — торопливо заговорил он. — Я возьму подработки. Хоть две, хоть три работы, я всё исправлю!
Марина коротко, безрадостно усмехнулась.
— За сколько? Ещё за пять лет? А потом ты снова встретишь какого-нибудь «друга детства», который пообещает тебе сказочную прибыль? Мне уже тридцать пять, Дмитрий. Я вымоталась. Устала считать каждую гривну, ходить в старых брюках, отказывать себе во всём. И ради чего?
— Ради нас, — тихо сказал он.
— А мы вообще ещё есть? — спросила Марина и посмотрела ему прямо в глаза.
После этих слов в комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном проезжают машины, а на кухне размеренно падают капли из крана, который Дмитрий всё собирался починить и никак не мог.
— Марина, ну должен же быть выход, — с отчаянной надеждой сказал он. — Может, продадим эту квартиру?
— Её возьмут только за бесценок. Дом аварийный, ты сам это знаешь, — сухо ответила она.
Решение внутри неё уже сложилось. Тяжёлое, болезненное, но окончательное.
— Не бывает совсем безвыходных ситуаций, — пробормотал Дмитрий.
— Бывает, — сказала Марина.
Она поднялась, прошла мимо него в прихожую и сняла с вешалки куртку.
— Ты куда? — испуганно спросил он.
— Пройдусь. Мне нужно воздуха.
Она не обернулась.
В ту ночь Марина домой не вернулась. Она уехала к матери и осталась у неё. Утром, перед работой, зашла в квартиру и начала собирать свои вещи. Дмитрий увидел сумку, аккуратно сложенную одежду — и всё понял без объяснений.
Он снова опустился перед ней на колени, сбивчиво просил простить, клялся, что найдёт выход, что вернёт деньги, что больше никогда не совершит такой ошибки. Марина молча складывала вещи и не отвечала.
Только уже у двери, когда она надела обувь и взялась за ручку, она остановилась и произнесла ровно:
— Я подаю на развод. Всё кончено, Дмитрий.
Через месяц их развели. Дмитрий на заседание не пришёл. Видеть Марину он больше не хотел: в его глазах она стала предательницей, женщиной, которая оставила его именно тогда, когда ему было тяжелее всего.