Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. Уже было после десяти вечера, когда Дмитрий произнёс: — Слушай, завтра ребята придут, примерно к восьми.
Ты не против съездить к сестре?
Я взглянула на него.
Он расположился на диване, листал телефон, даже не поднял глаз.
Мы жили вместе уже полгода.
Раньше он иногда говорил: — Приходи позже, у меня друзья будут.
Я кивала, соглашалась.
Своя квартира, зачем торопиться?
Погуляю, посижу в кафе.
А теперь вот так.
Мы познакомились на автомойке.
Я ждала свою машину, он — свою.
Обе мойки были заняты, пришлось стоять рядом около сорока минут.
Сначала молчали, потом он пошутил, что его машина точно не станет чище моей.
Я засмеялась.
Обменялись телефонами.
Его звали Дмитрий.
Через пару дней встретились в торговом центре — я выбирала новый телефон, Дмитрий помог разобраться с моделями.
Ему было тридцать два, мне двадцать девять.
Он работал менеджером по закупкам в сети продуктовых магазинов, снимал однокомнатную квартиру на окраине.
Я преподавала математику в колледже, жила в своей двухкомнатной — купила три года назад по ипотеке, ещё семь лет платить.
Родители помогли с первоначальным взносом, остальное оплачивала сама.
Начали встречаться постепенно.
Кино, прогулки по набережной, иногда он ужинал у меня.
Дмитрий готовил неплохо — особенно запомнился рататуй из баклажанов и кабачков, который он тушил на медленном огне целый час.
Он говорил, что устал от съёмной квартиры, постоянных переездов и ощущения, что ничего своего нет.
За пять лет сменил четыре адреса — то хозяева продавали жильё, то поднимали цену до неприличия.
Я его понимала.
Это выматывает — жить в чужом доме, среди чужих вещей, зная, что завтра тебя могут попросить освободить.
Когда я предложила ему переехать ко мне, он сначала отказывался, мол, как-то неудобно.
Но я настояла.
Какая разница?
Мы всё равно большую часть времени проводим здесь.
Да и платить за съёмную квартиру, когда у меня есть своя, — бессмысленно.
Он перевёз две сумки и коробку с книгами.
Я освободила половину шкафа, выделила ему ящик в комоде, расчистила полку в ванной.
Он аккуратно развесил рубашки, сложил вещи.
Я тогда даже обрадовалась — хоть не разбрасывает всё.
Первый месяц всё шло хорошо.
Дмитрий приходил с работы раньше меня, разогревал ужин или готовил что-то свежее — солянку, рагу, запеканки.
Мы смотрели сериалы на диване, он обнимал меня, целовал.
Иногда ходили в гости к моей сестре Тамаре — она жила в соседнем районе с мужем и двумя детьми, шести и четырёх лет.
Тамара спрашивала, когда свадьба, я отшучивалась.
Рано ещё.
Он молчал.
Мне казалось, что у нас впереди вся жизнь.
Потом он впервые попросил: — Слушай, у меня друзья собираются в субботу.
Посидим, поболтаем.
Ты не могла бы уйти на вечер?
Ну, знаешь, мужская компания, разговоры про работу, всякая ерунда.
Тебе будет скучно.
Я тогда не придала этому значения.
Правда, подумала — ну да, зачем мне слушать про их дела?
Поеду к Тамаре, давно не виделись.
Ушла в шесть, вернулась в одиннадцать.
Дмитрий сидел на диване с телефоном, на столе валялись пустые тарелки, пахло пиццей. — Как посидели? — спросила я. — Нормально.
Илья рассказывал про новую работу, Олег — про рыбалку, Никита — про машину.
Я пошла в душ, легла спать.
Ничего особенного, правда?
Второй раз случилось через две недели.
Опять в субботу.
На этот раз я не стала спрашивать, просто собралась и ушла.
Вернулась — та же картина.
Тарелки, крошки на столе, запах еды.
Он лежал в спальне, листал ленту в телефоне.
Выглядел расслабленным, довольным. — Как прошло? — спросила я, снимая куртку. — Да неплохо.
Обычная встреча.
Я начала убирать со стола, складывать грязную посуду в раковину.
