Рекламу можно отключить С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей Игорь отложил ложку с таким трагическим видом, словно выносил мне смертный приговор, и, глубоко вздохнув, произнёс: — Ольга, это всё неправильно.
В котлетах нет… души.
Мама говорит, что ты фарш «мучаешь» блендером.
Нужно руками, руками!
И вообще, мы живём не так.
Расхлябанно.
Мама лучше знает, как держать дом в порядке.
Тамара Николаевна, наша гостья из «Семеновки», приехавшая «на зимовку» и захватившая диван в гостиной уже третий месяц, торжественно кивнула.
Её лицо в этот момент напоминало генералиссимуса, принимающего капитуляцию врага. — Верно, Игорёк.
Женщина нынче стала ленивой.
Роботы-пылесосы, мультиварки… Тьфу!
Энергия застаивается.
Мужик от этого и чахнет.
Я взглянула на своего «чахнущего» мужа.
Девяносто килограммов живого веса, румяные щёки и способность спать по двенадцать часов в выходные.
Чахнет он, бедняга.
Как фикус без полива.
Марина, моя двенадцатилетняя дочь, оторвалась от планшета и, поправив очки, заметила: — Бабуль, папа чахнет только когда Wi-Fi пропадает.
А энергия застаивается, потому что кто-то лежит на диване, а не в спортзале. — Цыц! — гаркнул Игорь, но как-то неуверенно. — Мать права!
Я хочу, чтобы мы попробовали жить… по традициям.
Как мама скажет.
В этот момент во мне что-то щёлкнуло.
Я улыбнулась так широко, что у Тамары Николаевны дернулся глаз. — Отличная идея, любимый! — просияла я. — Объявляю неделю «Маминого Устава».
С этого момента я снимаю с себя ответственность.
Тамара Николаевна, ведите парад.
Игорь жаждет жить по законам предков.
Игорь расплылся в улыбке, предвкушая райскую жизнь.
Наивный.
Он напоминал индюка, гордо шагающего на День Благодарения, думая, что он — почётный гость, а не главное блюдо.
Утро первого дня началось не с кофе.
Оно началось в 5:30 утра.
Грохот кастрюль на кухне. — Вставайте, лежебоки! — голос свекрови звенел, словно пионерский горн. — Кто рано встаёт, тому Бог подаёт!
Завтрак уже на столе!
Игорь, похожий на помятую панду, вполз на кухню. — Мам, а где кофе? — прохрипел он, тыкая пальцем в кнопку кофемашины. — Не смей! — Тамара Николаевна грудью заслонила аппарат. — Это бесовская машина!
Вкус жжёной пластмассы.
Я тебе цикорий заварила. С молочком.
