Просто удалила их из своей жизни.
Прошло уже четыре месяца.
Тамара возвращалась из магазина и заметила у подъезда соседку — Тамару Ивановну.
Старушка махала ей рукой. — Тамарочка!
Тама, подожди! — Здравствуйте, Тамара Ивановна. — Слушай, а это твои родители вчера звонили?
Назвали твою фамилию.
Говорили, что дело срочное, и потеряли номер дочери.
Я ответила, что не знаю твой телефон.
Тамара застыла с пакетами в руках. — Это мои.
Спасибо, что не дала им номер. — Ой, я так и подумала, что что-то не так, — старушка наклонилась ближе. — Мужской голос был такой… напряжённый.
А женщина на фоне плакала.
Говорили о деле жизни и смерти.
Но я подумала — если бы действительно что-то случилось, они бы обратились в полицию, а не звонили бы соседям.
Правильно я поступила? — Правильно, — Тамара кивнула. — Спасибо вам.
Вернувшись домой, она заперла дверь на все замки.
Села на диван и просто смотрела в стену минут десять.
Значит, всё рухнуло.
Квартира ушла с торгов или банк её забрал.
Теперь Василий им на шее.
И они решили позвонить.
Попросить о помощи.
Или обвинить вновь — что она бросила семью, что из-за неё всё развалилось.
Телефон лежал на столе.
Она смотрела на него и думала — а стоит ли разблокировать?
Узнать, что произошло?
Вдруг там действительно беда?
Потом вспомнила дверь, что захлопнули перед носом.
Слова отца: «Ты для семьи чужой человек, если так себя ведёшь».
Василия у школы.
Два года платежей впустую.
Тамара встала, налила воды.
Открыла шкаф и взяла коробку.
Там лежал договор аренды маленькой студии — пока чужой, но через год она сможет её выкупить.
Двадцать метров.
Но свои.
Полностью её собственные.
Без Василия, без манипуляций родителей, без звонков с требованиями.
Она провела пальцами по бумаге и вдруг осознала — впервые за много лет ей не хочется никого спасать.
