В связи с резким ростом цен на дрова и электроэнергию вводится система клубных карт.
Вход в баню возможен при выполнении одного из следующих условий: а) привезти собственные дрова и уголь; б) полностью обеспечить стол продуктами и напитками для всех; в) внести фиксированный взнос в размере 2000 гривен с человека на амортизацию и уборку.
Без выполнения этих условий калитка останется закрытой.
С любовью, Татьяна».
Эта новость произвела эффект, сравнимый с взрывом.
Первой позвонила свекровь. — Ты что, с ума сошла? — кричала она так громко, что телефонный динамик начал вибрировать. — Брать деньги с матери?!
Семья — это святое!
Ты торгашка!
Денис, ты это видел?!
Денис взял трубку, его голос был спокойным, но решительным: — Видел, мам.
И полностью поддерживаю.
Татьяна не служанка.
Если хотите отдыхать — участвуйте.
Начался бойкот.
Две недели мы жили в раю.
Тишина, еды в холодильнике хватало на неделю, а не на полчаса.
Но я понимала: это лишь передышка.
Ирина Петровна не из тех, кто сдается без борьбы.
В среду раздался звонок.
Голос свекрови был сладок, но с ядовитой ноткой, словно яд кураре. — Татьяна, дочка… Ну, мы погорячились, бывает.
Мы тут подумали — ужасно соскучились.
Давай забудем эти глупости про деньги?
Мы же семья.
Какие могут быть счёты между родными?
Приедем в субботу, по-семейному, просто попариться.
Без всяких условий, договорились?
Ради мира в семье.
Я усмехнулась. «По-семейному» на её языке означало «как раньше, бесплатно».
Она думала, что сломала меня.
Что я, мягкотелая интеллигентка, растаю от слова «дочка». — Конечно, Ирина Петровна, — ответила я с полным смирением в голосе. — Приезжайте.
Баня будет готова.
Только для своих.
Суббота.
Четырнадцать часов ноль минут.
