Вечером Егор ушёл.
Сказал, что поедет к матери.
Я осталась одна.
Впервые за долгое время — в тишине.
⸻
Он вернулся ночью.
Молча.
Лёг спать.
Ко мне спиной.
⸻
На следующий день позвонила свекровь.
Я не взяла.
Потом ещё раз.
И ещё.
Потом сообщение:
«Ты разрушила семью.»
⸻
Через три дня Егор сказал:
— Я буду переводить ей сам.
— Из своих денег?
Он замялся.
— У нас же общий бюджет.
Я кивнула.
— Тогда давай считать.
Он раздражённо махнул рукой:
— Опять ты за своё.
— Нет. Я просто больше не буду закрывать чужие дыры.
Он посмотрел на меня долго.
— Ты изменилась.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Прошёл месяц.
Потом ещё один.
Егор стал чаще задерживаться.
Реже говорить.
Чаще раздражаться.
⸻
Однажды вечером он сказал:
— Я поживу пока у матери.
— Хорошо.
Он удивился.
Наверное, ждал слёз.
Я не заплакала.
⸻
Он забрал вещи через два дня.
Оставил ключи.
Не смотрел в глаза.
⸻
Я осталась одна.
С тишиной.
С работой.
С аккуратно сложенными цифрами.
С правильными решениями.
⸻
Через три месяца мне позвонили.
Номер незнакомый.
— Это Марина?
— Да.
— Это соседка Натальи Викторовны… Вы не могли бы приехать?
Сердце сжалось.
— Что случилось?
— Она упала… давно… мы только сегодня нашли…
⸻
Я стояла в чужой квартире.
Пахло лекарствами и чем-то тяжёлым.
На столе лежали бумаги.
Квитанции.
Неоплаченные.
