— Ты действительно родила четверых? — с укором произнёс муж, едва переступив порог.
— Забирай их и разбирайся сама, — добавил он, — это уже слишком!
Я не отводила взгляда, молча глядя на него.
В голове не было ни одной мысли.
Четыре крошечных существа в самодельных люльках казались чем-то нереальным.
Четыре слабых дыхания, похожих на легкое трепетание крыльев бабочки.
Роды длились восемнадцать часов.
Мерцал больничный свет.
Раздавались крики акушерок.
Мой крик разрывал грань между жизнью и смертью.
Когда появился первый малыш — Игорь — я думала, что это конец, погружалась в забытьё, хотя знала, что впереди еще четверо.
После него родилась Оксана.
Затем Светлана.
И, наконец, Владимир.
Алексей стоял у входа в наш дом, не снимая верхней одежды.
В одной руке он сжимал бутылку.
Капли падали на изношенный пол, но мне было всё равно. — Я не соглашался на такое, — сказал он, избегая взгляда на детей. — Я мечтал о нормальной семье.
Нет… не об этом. «Это» — наши дети.
Наша плоть и кровь.
Наши глаза, носы, пальцы.
В Радомышле женщины рожают по двое — это уже событие.
Трое — повод для длительных разговоров.
Четверо… — Как ты собираешься их прокормить? — нервно провёл рукой по волосам Алексей. — Откуда возьмёшь деньги?
Кто будет за ними ухаживать?
Я сохраняла молчание.
Дети спали.
Мир сузился до небольшой комнаты с четырьмя люльками, сделанными моим Отцом за одну бессонную ночь. — Наталья, ты слышишь меня? — повысил голос он. — Ты знала и была готова, а теперь говоришь такое?
— Уходи, — тихо ответила я. — Просто уйди.
Алексей застыл на месте.
Затем покачал головой: — Ты сошла с ума.
Четверо детей.
Господи.
Он до последнего не мог поверить в это.
Он закрыл дверь за собой.
Не хлопнул.
Тихо, словно извиняясь.
Но этот мягкий щелчок замка прозвучал как выстрел.
Мир не рухнул.
Он просто изменился.
Я стояла у окна, следя, как его силуэт растворяется в сумерках.
Алексей шёл быстро.
Спина была ровной.
Ни разу не оглянулся.
Первой пришла Елена, соседка.
Без слов взяла веник, смела пепел, разожгла печь.
Потом появилась Ирина Михайловна, бывшая учительница.
Села у колыбели и начала напевать.
К вечеру подтянулись другие женщины.
