И вдруг она влюбилась и забыла обо всем, — с грустью произнесла Наталья Сергеевна.
Однако Ольга не собиралась останавливаться.
При этом скрывать свои похождения она особо не стремилась.
А Сергей, словно слепой, не замечал ничего вокруг.
Мужчины, которые решались открыть ему правду, получали по лицу до кровавых капель.
А с матерью он поссорился окончательно и навсегда.
Но ведь он что-то знает, что-то чувствует. — Начал потягивать, появились какие-то дурные компании.
Он разрушает свою жизнь.
И ведь любит её, эту сучку, — Наталья Сергеевна вдруг прижала руки к лицу, — а самое ужасное, что и она его любит!
По-своему, но любит!
Женщина расплакалась.
А Алексей, ошеломленный, не мог найти слов.
Он молчал.
Наконец он встал с табуретки, покрытой вязаным тряпичным ковриком. — Благодарю вас.
Простите меня.
Пожалуйста, — он стеснялся поднять взгляд на пожилую женщину.
Вдруг Наталья Сергеевна прикоснулась ладонью к руке Алексея. — Знаешь, что я тебе скажу.
Ты… Ты не ищи Сергея, не надо.
Не нужно, чтобы он узнал.
Я буду молчать.
А сейчас сбегаю к Ольге, прикажу ей ничего не говорить.
Ведь ты — лучший друг.
И Сергей много рассказывал про тебя.
Скучал по тебе.
Я сразу поняла.
Нельзя было отпускать тебя к ней.
Прошу, молчи!
Понял?
Алексей понял.
Через три часа он уже сидел в уютном купе поезда Нежин – Одесса.
Дорога предстояла долгой. — В вагоне-ресторане есть что-то? — спросил он у проводника.
— Алло?
Алло?
Слушаю вас, — Алексей наливал чай в кружки, придерживая мобильник щекой, — кто говорит, не молчите!
Эти утренние звонки его ужасно раздражали.
Не к месту и не вовремя!
Вера в роддоме, на руках семилетний шалун Миша, работа, школа, пробки!
Эти пробки!
Наконец добрались до столицы — Коблево, черт бы их побрал!
Миша возил ложкой по тарелке, размазывая кашу по стенкам.
Дать бы ему крепкий подзатыльник, но за что?
За комки гадости, которую папаша так и не научился готовить?
Отец двоих детей, и уж так его растак!
Господи, когда хоть Веру из роддома выпустят, а то Миша помрет от гастрита.
Или весь урожай двоек насобирает!
Хорошо, что сегодня теща заберет парня на выходные.
Алексей успеет подготовить детскую к приезду жены с новорожденной.
Он забрал у сына тарелку, налил в кружку чай с большой порцией молока и дал огромный бутерброд с сыром и колбасой.
Кивнул Мише и повернулся к окну, пытаясь вникнуть в телефонный разговор. — Алло, слушаю.
Кто?
Какой Сергей?
Что?
Не расслышал?
Какая армия… Сергей?
Сергей!
Привет, чертова тышка, как меня нашла?
Да?
Где ты?
Вечером они встретились.
Прошло столько лет, столько зим… Сергей постарел, иссох, но держался молодцом.
С ним был мальчик лет десяти — тонкий стройный парень с глазами, в которые можно было утонуть. — Мы остановились в гостинице.
Вон, — он кивнул на сына, — Денису надо показать Белое море.
Черное он уже видел, теперь вот, понимаешь, Белое.
А он сравнит, — Сергей засмеялся.
Алексей, невольно улыбаясь, стараясь не выдать себя, с растущим ужасом смотрел в огромные детские глаза, похожие на зеленые омуты с яркими черными зрачками в центре. — А где мама ваша? — попытался сменить тон беседы он.
— А мамы у меня нет.
Давно.
Я родился, а она улетела на небо! — беспечно ответил Денис. — Извините, ребята, — улыбка сошла с лица Алексея. — Да.
Умерла.
Давно.
Родила Дениса и всё.
Хорошая была.
Жалко её.
Так и не пожили как люди.
Мать помогает.
Любит сына без памяти, балует.
Не хотела отпускать сюда, — Сергей улыбнулся, осматривая комнату: — а у тебя тоже парень есть?
Машин — как на хорошей автобазе! — У меня и девушка на подходе.
Веру послезавтра из роддома забираю!
Сергей распахнул глаза и потер ладони: — Ну, выпить я тебе предложить стесняюсь.
Но пирог отличный могу испечь.
Яйца, масло есть?
На кухне зашумела веселая мужская суета, перемежавшаяся острыми шуточками и громким смехом.
Денис с интересом рассматривал игрушки хозяина гостеприимного дома, не обращая внимания на фотографию, где был запечатлен застенчивый первоклассник, похожий на гостя, словно брат родной.
Правда, глаза у него были отцовские, серые…
