Алексей недавно расторг брак с женой.
Марина, его бывшая супруга, устала до предела: и от мужа, и от мрачного военного городка, скрытого среди глухих коблевских лесов.
Боже, зачем же она вообще связалась с Алексеем?
Что, она что, декабристка?
Ведь прекрасно знала, куда ехала.
В маленьком поселке, прижатом к военной части, развлечений не было вовсе, кроме жалкого клуба с баром в подвале.
В этом клубе регулярно устраивали танцы, куда приходили молодые офицеры с женами.
Такими же несчастными и скучающими, как Марина.
Заводить дружбу с местными женщинами было невыносимо скучно: разговоры сводились лишь к многочисленным детям и любимым мужьям.
Или — нелюбимым.
Кудахтали, словно куры, бессмысленно и хлопотно, не замечая, как проходит жизнь впустую, и что больше ничего не будет.
Единственной радостью служила летняя поездка в Затоку с детьми и бабушками.
Но и там царила пустота: то сопли, то ожоги, бесконечное «М-а-а-ам», «купи», «подай», «убери».
После такого отдыха требовался дополнительный отпуск.
Марина мечтала о другом: сплаве на байдарках по рекам Буковеля, беззаботном отдыхе в шезлонге под открытым небом Скадовска, пирамидальных дюнах Железного Порта… Кино, танцы, рестораны.
И рядом — молодой, красивый Алексей, который сначала ей очень нравился.
Ему шла военная форма, и Марина страстно целовала его.
Но зачем же она стала его женой?
Никаких пирамид, ресторанов и светских вечеринок.
Жены военных лишены таких радостей.
Как в известном фильме: чтобы стать женой генерала, нужно полжизни колесить за летчиком-супругом по гарнизонам.
Марина буквально чахла от тоски, а любовь и симпатия к мужу обратились в явную неприязнь.
Оба давно это понимали, но никак не решались признаться в ошибке.
Брак держался на тонких нитях.
И однажды Марина решительно их оборвала, собрав вещи и уехав, оставив записку: «Не люблю, не хочу, подаю на развод».
Алексей остался в одиночестве.
Внутри жгла обида.
Однако долго унывать не было смысла: он давно понял, что холодная, красивая Марина — лишь транзитный пассажир, совсем не для него.
В жизни кадрового военного романтики нет. «Анкор, еще анкор» — и никаких иллюзий.
Чем же винить избалованную и нежную Марину?
Пусть летит к маме, к шуму и суете большого города, где полно развлечений, веселых подруг и беззаботных мужчин.
Сергей Коваленко, друг, проявил изобретательность: раздобыл пару килограммов свежего мяса и приготовил отменные шашлыки.
Нарезал помидоров и огурцов из собственной теплицы.
Налил водку по стопкам. — За свободу, — произнёс тост.
Чокнулись, выпили, закусили.
Наступила пауза.
И слов не требовалось.
Алексею стало легко и спокойно.
Сергей не был человеком слова, но умел поддержать в тяжелый момент.
Отслужив два года, остался на сверхсрочную службу.
С первых дней службы он не позволял никому в обиду себя.
Опытные солдаты хотели наставлять долговязого парня, но быстро отстали, когда Сергей умудрился пожарить целый противень картошки с салом, неизвестно откуда взятым.
А потом — пошло-поехало!
Ненавистную перловку он превращал в кулинарный шедевр.
Лепил из нее котлеты, панировал в сухарях и жарил в духовке военной кухни.
Из ржавой, жутко соленой селедки мог приготовить изысканное блюдо — форшмак, который идеально сочетался с самогонкой.
Именно поэтому Сергея назначили на кухню и оставили там.
Два года часть не знала бед: ребята поправлялись и становились добрее благодаря этому удивительному повару.
Говорили, что Сергей мог приготовить обед буквально из чего угодно — хватало лишь фантазии!
Хотя слухи, конечно, преувеличение… Став контрактником, Сергей развил свое хозяйство: построил длинную теплицу, занялся огородом.
Он обожал возиться в земле и делал это так, что, глядя на него, хотелось тоже окунуть руки в плодородную, хорошо удобренную почву.
Мужики шутили: — С таким Сергеем и жениться не надо!
И готовит, и в огороде работает, и молчит.
Алексей ценил друга и был благодарен ему за всё.
Но любая радость рано или поздно заканчивается: Сергей не решил продлевать контракт и вскоре собирался уезжать домой.
Обменялись адресами.
Алексей пообещал приехать в гости в отпуск.
Вскоре Коваленко покинул часть навсегда, и его долго помнили с теплотой, с грустью глядя на пустующую теплицу и на мутную жидкость в тарелке вместо его ароматного борща.
Друг уехал и прислал лишь одно письмо.
В нем говорил, что у него всё хорошо, нашёл работу, познакомился с хорошей девушкой… А потом — тишина.
Наверное, жизнь закрутилась, и смысла обижаться нет.
Но все же Алексей, взяв отпуск, отправился в родной город Сергея, чтобы встретиться.
Адрес нашёл без труда: город вытянулся вдоль улицы Советской, надо было идти по ней и искать нужный номер на чётной стороне.
Поднявшись на второй этаж, он позвонил в дверь.
Открыла пожилая женщина, вероятно мама.
Алексей вежливо поздоровался.
Она, бросив взгляд на него, пробормотала: — Живёт с «этой» в квартире.
Неласковая мама, похоже, в ссоре с сыном из-за «этой».
Но, спасибо, объяснила, где искать Коваленко.
Поблагодарив женщину, Алексей пошёл дальше.
Через сорок минут он наконец добрался до серой пятиэтажки.
Звонок не работал, пришлось стучать.
И вот дверь распахнулась, и перед ним появилась она — «эта».
То ли девушка, то ли сказочный эльф.
Невысокая, словно дюймовочка, в лёгком сарафане, открывающем худенькие плечи.
Куча светлых кудрей на голове.
Огромные зелёные глаза широко раскрылись от удивления: — К кому вы?
У Алексея пересохло в горле. — А Сергей Коваленко здесь живёт? — Да.
Только сейчас его нет дома.
Что-нибудь передать?
Алексей представился и сказал, что приехал издалека к армейскому другу.
Он чувствовал себя полным идиотом.
Не предупредил, свалился, словно снег на голову.
