Ладно, иди спать.
Она вернулась в спальню и долго лежала, глядя в потолок.
В голове не выходила из мысли одна идея: «Это не случайно.
Они приехали не просто “на пару недель”.
Это чей-то замысел».
И самое отвратительное заключалось в том, что, похоже, Илья был в этом замешан.
На третий день Наталья Ивановна уже с утра распоряжалась на кухне. — Оль, у тебя кофе какой-то разбавленный, — заметила она, пробуя напиток. — Нужно крепче.
Мужчина должен пить нормальный кофе. — Я пью так, как мне нравится, — ответила Ольга, взяв свою кружку. — Андрей, если хочет, пусть сам сделает. — Ой, какие мы самостоятельные, — усмехнулась свекровь. — Илью с детства приучили, что женщина — это дом.
Ольга посмотрела на Андрея.
Он молча уткнулся в телефон. — Илья, ты слышал? — спросила она. — Оль, ну… мама просто… — он пожал плечами. — Не злись. — «Не злись» — это твой универсальный ответ.
Вечером, вернувшись с работы, Ольга была промёрзшей: на улице мокрый снег, под ногами грязь, автобусы переполнены, люди раздражены.
Она только и мечтала о спокойствии и горячем душе.
Открыла дверь — а в гостиной мебель расставлена иначе. — Что это? — она остановилась.
Наталья Ивановна вышла из кухни, довольная собой. — Ой, Олечка, мы чуть-чуть переставили.
Так стало уютнее.
Диван к окну — больше света, воздуха.
А то у вас всё как-то… углом. — Вы без меня переставили? — А что ждать?
Ты же на работе.
Мы же не ломали стены.
Просто передвинули.
Ольга повернулась к Андрею, который сидел на диване — уже на «новом» месте — и уткнулся в экран. — Илья.
Ты видел? — Видел, — спокойно ответил он. — Стало нормально. — Нормально? — Ольга почувствовала, как внутри поднимается тяжесть, словно волна. — Это мой дом.
Я хочу, чтобы здесь было так, как решила я.
Андрей наконец отложил телефон, усмехнулся — и эта усмешка ударила сильнее любых слов. — А чего ты так ведёшься?
Квартира теперь общая.
Тишина наполнилась тяжестью.
Наталья Ивановна застыла, словно ожидая: ну давай, скажи, что ты слабая.
Сергей Николаевич, не отрываясь от экрана, добавил: — Вот.
Илья прав.
Семья — это общее.
Ольга медленно подошла к стеллажу, провела пальцами по корешкам книг, будто проверяя: они еще принадлежат ей?
И сказала почти спокойно: — Андрей, повтори.
— Что повторить? — он напрягся.
— Про «общее».
— Я сказал, что сказал, — Андрей встал. — Мы муж и жена.
Всё общее.
И родители мои — тоже.
Ольга кивнула.
И в этот момент почувствовала не истерику, а ясность.
Холодную, словно январский воздух. — Тогда слушайте все, — она повернулась к свекру и свекрови. — Собирайте вещи.
Сегодня. — Ты что себе позволяешь?! — вспыхнула Наталья Ивановна. — Какой тон?! — Тон нормальный. — Ольга посмотрела на неё твёрдо. — Я вас не приглашала.
Вы приехали без предупреждения.
Трогаете мои вещи, переставляете мебель, лезете в шкафы.
И мой муж — вместо того чтобы хотя бы спросить меня — делает вид, что это нормально.
Это не нормально. — Ольга, ты сейчас скажешь лишнего, — Андрей подошёл к ней. — Давай без спектаклей. — Спектакль начался, когда ты привёз сюда людей с чемоданами, — Ольга не отступала. — Ещё раз: собирайте вещи.
Сергей Николаевич тяжело поднялся, словно ему мешала гордость. — Илья.
Ты слышишь? — он посмотрел на сына. — Она нас выгоняет.
Андрей сжал кулаки. — Оль, ты перегибаешь. — Нет, — покачала головой Ольга. — Это вы переступили все границы.
Все.
И ты тоже.
Наталья Ивановна вдруг заговорила быстро, сбивчиво, но с угрозой в голосе: — Ты думаешь, ты тут королева?
Ты считаешь, что бумажка от бабки — всё?
Илья здесь живёт.
Он муж.
У него права.
И мы — его семья.
А ты… ты… — А я человек, которому надоело, что его топчут, — перебила Ольга. — Давайте.
Чемоданы.
Дверь.
И в этот момент, когда свекровь уже побежала в спальню за валидолом, а Андрей стоял в центре комнаты, бледный и злой, Ольга заметила на тумбочке в прихожей папку — чужую, серую, с резинкой.
Папка была приоткрыта, и из неё выглядывал лист с печатью и крупным заголовком «ЗАЯВЛЕНИЕ…», и Ольга, не осознавая ещё, почему у неё леденеют пальцы, подошла ближе — именно в тот момент, когда Андрей резко произнёс: — Не трогай.
Это не твоё. — Ага, — усмехнулась Ольга. — В моей квартире на моей тумбочке лежит папка, а мне говорят: «не твоё».
Илья, ты сам себя слышишь?
Андрей дёрнулся и попытался заслонить папку плечом. — Оль, потом. — Сейчас, — ответила Ольга.
И выхватила папку из-под его руки.
Наталья Ивановна выглянула из спальни, с телефоном у уха. — Илья, ты с ней разберись, я тут… — и замолчала, увидев папку в руках у Ольги.
Сергей Николаевич подошёл ближе, уже без привычной рассеянности в глазах. — Положи на место, — тихо сказал он. — Это документы. — А я тут чужая? — Ольга разжала резинку и вынула первый лист. — «Заявление о регистрации по месту жительства…» Вы серьёзно?
Андрей резко выдохнул. — Это просто… на всякий случай. — На какой «всякий»? — подняла глаза Ольга. — Вы хотели здесь прописаться?
Свекровь шагнула вперёд, голос дрожал, но не от слабости, а от злости. — А что в этом плохого?
Мы же семья.
Илья наш сын.
Мы здесь живём.
Что, нам на улицу идти? — Вы здесь третий день, — потрясла лист Ольга. — И уже «мы здесь живём».
А потом что?
Удобно же: зарегистрировались — значит, «мы здесь всегда были». — Оль, успокойся, — протянул руку Андрей. — Отдай. — Нет, — перелистнула Ольга. — О, а это что?
