— Ты хоть головой своей думаешь, Илья?
Кого ты сюда притащил? — Ольга стояла босиком в прихожей в Прилуках, в халате, с влажными руками, и наблюдала, как чужие чемоданы вталкивают в её квартиру. — Оль, не начинай… — Андрей втянул голову в плечи и сделал вид, что занят: держал дверь, чтобы она не хлопнула о стену. — «Не начинай»? — она кивнула на свекровь, уже снимающую пальто. — Наталья Ивановна, вы… вы надолго? — Ой, Олечка, зачем сразу как на допросе? — свекровь улыбнулась, но эта улыбка была скорее решительной, словно всё уже решено. — Мы просто поживём немного.
У нас там… ну ты понимаешь. — Я не понимаю.
Я вообще ничего не понимаю, — Ольга обернулась к мужу. — Ты предупреждал?
Ты спрашивал меня? — Оль, мы потом обсудим, хорошо?
Сейчас не время, — Андрей мельком посмотрел на отца, который уже вталкивал в квартиру огромную дорожную сумку и бормотал: — Осторожней, Наташа, колесо у чемодана криво катится.
Давай, Илья, помоги. — Помоги… — Ольга чуть не рассмеялась, но смех получился сухим. — Слушайте, вы не в гостиницу приехали.
Это ведь моя квартира. — Вот и прекрасно, что твоя, — вмешался Сергей Николаевич спокойно. — Своя крыша — это счастье.
А мы тихие люди.
Мы не будем мешать. — Папа, мама, пройдите пока в комнату, — Андрей поспешно, словно школьник, пряча дневник. — Оль, я сейчас. — «Сейчас» у тебя всегда потом, — Ольга шагнула вперёд и перекрыла путь в гостиную. — Нет.
Сначала ответ.
Почему они с вещами?
Почему без предупреждения?
Почему в середине недели, в январе, когда все работают и заняты своими делами?
Наталья Ивановна вздохнула, словно выслушивая капризы ребёнка. — Олечка, не сердись.
Ты молода и горячая.
Мы же не чужие.
У нас ремонт, пыль, шум, жить там невозможно.
В хрущёвке и так воздуха мало, а тут ещё стены ломают… И Илья сказал: «Мама, приезжайте».
Вот и всё.
Ольга медленно повернулась к Андрею, стараясь не кричать. — Ты сказал это. — Я… ну… — он замялся. — Я не мог им отказать.
Куда им?
В съёмное жильё?
В январе?
Это деньги. — А у нас, что ли, деньги не деньги? — Ольга ткнула пальцем в сторону кухни. — Я на этой неделе платила коммуналку.
Сама.
И холодильник заполнила.
Сама.
И ремонт делала — тоже сама, если честно. — Оль, давай без этого, — Андрей заговорил тише. — Не при них. — А когда?
Когда они уже начнут раскладывать носки в моём шкафу? — Ой, носки — это к Сергею, — Наталья Ивановна махнула рукой и уверенно направилась в спальню, будто ключи у неё в кармане. — Оль, где у вас постельное?
Пока я в гостиной застелю, да?
Вам же не тесно, вы молодые. — В гостиной? — Ольга чуть не подавилась. — Вы уже решили? — А что решать? — Сергей Николаевич пожал плечами. — Диван есть.
Мы будем на диване.
Не переживай.
Андрей, словно спасаясь, скрылся на кухне.
Ольга последовала за ним.
Закрыла дверь. — Сколько, Илья? — она тихо спросила, но в этом тихом голосе было больше гнева, чем в крике. — Сколько времени? — Да… недели две, — он потер переносицу. — Может, три. — Ты врёшь, — сказала Ольга сразу же. — Я по твоему лицу вижу.
Сколько? — Оль, ну… — он отошёл к окну. — Мама говорила… ну месяц-два.
Ремонт, потом просушка, потом мебель… Ты же понимаешь. — Я понимаю только одно: ты не спросил. — Ольга опёрлась руками о стол. — Ты не сказал: «Оля, можно?» Ты просто привёл их. — Это мои родители. — А я кто? — она ткнула себя в грудь. — Я мебель таскала, обои выбирала, с мастером спорила.
И это моя квартира, Илья.
Моя.
От бабушки.
До свадьбы. — Не начинай опять со своим «моя», — он вспыхнул. — Мы муж и жена. — Муж и жена — это про уважение.
А не про «я привёл, ты потерпи».
Из комнаты донёсся голос Натальи Ивановны: — Илья!
Оля!
Где у вас свободная полка?
В шкафу у вас половина пустая!
Ольга направилась в спальню и увидела, как свекровь уже распахнула дверцы и сдвигает её платья в сторону. — Наталья Ивановна, пожалуйста, закройте шкаф. — А зачем? — свекровь даже не смутилась. — Я аккуратно.
Я не люблю беспорядок. — Это не беспорядок.
Это мой порядок. — Ну ладно, — свекровь поджала губы. — Видимо, ты у нас хозяйка строгая. — Я хозяйка в своём доме, — Ольга сказала спокойно. — И прошу: ничего не переставлять без моего согласия. — Ой, началось… — Сергей Николаевич, стоявший в дверях, хмыкнул. — Наташа, не трогай.
Пусть у неё всё будет, как ей удобно.
Ольга почувствовала в его тоне: «пусть поиграет».
И от этого внутри стало холодно.
Вечером они сидели за столом.
Ольга почти не ела.
Андрей ел быстро, словно прячась за вилкой.
Свекровь говорила много. — Оля, ты бы занавески на кухне поменяла.
Эти какие-то… ну, как в офисе.
Нужно что-то потеплее.
Я завтра на рынок схожу, посмотрю. — Не надо ходить на рынок, — Ольга посмотрела ей прямо в глаза. — Ничего менять не нужно. — Да что ты всё «не надо» говоришь? — Наталья Ивановна всплеснула руками. — Мы же хотим помочь. — Помощь — это когда спрашивают, — Ольга не отводила взгляда. — А не делают и ставят перед фактом.
Сергей Николаевич откашлялся и заговорил с ленивой важностью: — Олечка, не думай, мы тут не претендуем.
Мы понимаем: молодые.
Но семья — это вместе.
В тесноте, да не в обиде. — В тесноте я уже, — тихо сказала Ольга. — И обида тоже есть.
Андрей резко поднял голову: — Оль, хватит.
Ты нарочно? — Нет.
Я просто говорю, как есть.
Ночью Ольга проснулась от шорохов: кто-то в Прилуках возился с пакетами.
Она вышла — Сергей Николаевич в трусах и майке переносил что-то в гостиную. — Почему не спите? — спросила она. — Да я телевизор настрою.
Каналы сбились.
И роутер у вас слабый.
Илья сказал, можно подвинуть. — Илья сказал… — Ольга стиснула зубы. — А меня спросили? — Ну что ты всё про «спросили»? — свёкор нахмурился. — Мы же не чужие.
Ладно, иди спи. Она вернулась в спальню и долго смотрела в потолок.
