Тамара застыла в дверном проёме с малышом на руках, не в силах поверить собственным глазам.
Ещё совсем недавно в этой комнате стояли кроватка, пеленальный столик и комод, уставленный крохотными распашонками.
Теперь же пространство занимала массивная двуспальная кровать, туалетный столик с множеством флаконов и тяжёлый шкаф из красного дерева.
У окна в кресле сидела Лидия Ивановна и перелистывала журнал. – Что это такое? – с трудом выдавила Тамара.
Глотка пересохла, а руки крепче сжали спящего сына на груди.
Свекровь подняла взгляд и на устах её появилась похожая на улыбку гримаса. – Вот и дождались наконец!
Мы уже начали волноваться.
Дима, почему ты стоишь?
Помоги жене, возьми ребёнка.
Дмитрий, который стоял позади с сумками, неуверенно сделал шаг вперёд. – Мама, а где… где все детские вещи?
Лицо Лидии Ивановны помрачнело. – Ой, я их временно перенесла в вашу комнату.
Там же я поставила кроватку.
Считала, что так вам будет удобнее – ребёнок совсем маленький, по ночам плачет, а вы будете просыпаться.
Лучше пусть он спит рядом с вами. – А вы… – Тамара сглотнула комок в горле, – вы переехали к нам? – Да как же я могла оставить вас одних с малышом? – воскликнула свекровь, разводя руками. – Дима целый день на работе, а ты, Таня, после кесарева ещё слабая.
Кто за ребёнком будет присматривать?
Кто приготовит обед, постирает бельё?
Я же не могу оставить вас наедине с этими заботами!
В голове Тамары закружилось.
Слёзы подступили, но она отчаянно моргала, прогоняя их. «Только не расплачься сейчас, – мысленно уговаривала себя. – Только не при ней». – Мы справимся, – с трудом произнесла она. – У меня мама обещала помогать… – Ой, да какая твоя мама! – небрежно махнула рукой Лидия Ивановна. – Сколько ей ехать из Затоки?
Два часа в одну сторону!
А я вот рядом.
Я, между прочим, троих детей воспитывала – не тебе меня учить!
Всё знаю, всё умею.
Губы Тамары начали дрожать.
Три недели в роддоме она мечтала о возвращении домой, представляла, как уложит малыша в кроватку, как сядет рядом и будет напевать колыбельные…
А теперь детской даже нет.
Только свекровь, которая без зазрения совести ворвалась в их жизнь и перестроила всё по-своему.
Малыш вдруг заворочался и заплакал.
Тонкий, жалобный плач прорезал гнетущую тишину. – Проголодался, – прошептала Тамара. – Мне нужно его покормить. – Идите, идите, – кивнула Лидия Ивановна. – Ваша комната готова – пелёнки, распашонки на месте.
А я пока обед подогрею.
Сделала щи с кислой капустой, как любит Дима.
Тамара прошла в спальню, где они с мужем жили последние три года.
Детская кроватка действительно стояла у их кровати, а на комоде лежала гора детских вещей.
Только всё это было разбросано – распашонки смешались с пелёнками, чепчики с носочками.
Ни малейшего намёка на тот порядок, который сама Тамара выстраивала месяцами, готовясь к рождению сына.
Она опустилась на край кровати, чувствуя, как ноги подкашиваются.
Малыш продолжал плакать, и его крики казались ей разрывающими сердце.
Тамара расстегнула кофту и приложила сына к груди.
Он жадно взялся за грудь, и наступила долгожданная тишина.
Дмитрий осторожно вошёл и уселся рядом. – Таня, не расстраивайся, – тихо произнёс он. – Мама всего лишь хочет помочь.
Она старается для вас.
– Помочь? – Тамара взглянула на мужа с покрасневшими глазами. – А ты спросил, что для меня лучше?
