Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. Твоё дело — улыбаться и кивать.
И никаких самодеятельных выходок.
«Нина любит покорных», — заметил муж, поправляя безупречно выглаженный манжет рубашки.
Мы стояли в прихожей, готовясь к «великим семейным сборам» — первым официальным смотринам меня всей его многочисленной родни.
Свадьбы у нас не было.
Алексей, мой недавно ставший мужем, сразу сказал: «Ольга, тратить деньги на пьянку для дальних родственников — это дурной тон.
Мы современные люди, я лучше вложу средства в какое-то дело».
В какое именно — он не пояснил.
Но зато переехал в мою однокомнатную квартиру, подаренную государством за сиротское детство, с одним чемоданом и осанкой унаследованного принца в изгнании.
В биологии существует интересный гриб — кордицепс.
Он проникает в тело муравья, прорастает внутри и начинает контролировать его нервную систему, заставляя беднягу ползти туда, куда нужно грибку для распространения спор.
Муравей вроде жив, шевелит лапками, но уже не он управляет собой.
Он превращается в транспорт.
Так вот, глядя на Алексея, я всё чаще вспоминала этого кордицепса.
Он въехал на мои тридцать три квадратных метра, занял единственное кресло, отобрал пульт от телевизора и начал диктовать, как я должна вести себя в этом пространстве, чтобы его величество мог удобно распылять свои споры величия. — «Ты меня слышала?» — Алексей щёлкнул пальцами прямо перед моим лицом. — «Улыбаемся.
Киваем.
На вопросы дяди Игоря не умничаем».
Он — полковник в отставке, не любит, когда женщины много говорят. — «А если он спросит таблицу умножения?» — с невинным видом спросила я, застёгивая сапоги.
Алексей скривился, словно только что откусил лимон с кожурой. — «Не язви.
Ты детдомовская, тебе дают семью, статус.
Цени».
Я промолчала.
У меня, знаете ли, выработался иммунитет на глупость.
В детдоме быстро учишься: если на тебя лает дворняга, не стоит становиться на четвереньки и лаять в ответ.
Лучше просто закрыть калитку.
Мы вышли из дома.
Кузьма в этом году свирепствовал, ветер швырял в лицо ледяную крупу.
Алексей, конечно, такси не вызвал — «два квартала идти полезно для здоровья».
Сам он был облачен в кашемировое пальто и шарф, а я прыгала по гололёду, стараясь не упасть.
У подъезда элитной сталинки, где жили родители Алексея, у обледенелой урны прижался к земле комок.
Грязно-серый, дрожащий, с воспалёнными глазками.
Котёнок.
Совсем крошечный, примерно полтора месяца.
Он даже не мяукал, лишь беззвучно раскрывал рот, уже не ожидая помощи.
Сердце у меня ухнуло куда-то в район пяток. Я, не раздумывая, сняла перчатку и потянулась к малышу…
