Она пела.
Тихо и неуверенно, с ошибками.
Какую-то старинную, нежную колыбельную.
Игорь никогда не слышал, чтобы она напевала.
Он застыл с сигаретой в руке, вслушиваясь в этот слабый, сомневающийся голос.
И, к собственному удивлению, его сердце сжалось не от раздражения, а от острой вины.
Через неделю, тщательно всё обдумав, он подал заявление о разводе.
Началась утомительная процедура.
Были слёзы, вспышки гнева у Елены.
Но точка невозврата была пройдена в тот вечер на кухне, когда он наконец признался себе.
В день суда Игорь стоял перед зеркалом, завязывая галстук.
Он видел своё отражение: исхудалое лицо, тёмные круги под глазами, но и новый, решительный блеск в глазах.
Впереди не была ожидаемая свобода, а новая, одинокая жизнь — с алиментами и редкими встречами с сыном.
Он глубоко вздохнул, поправил узел, взял папку с документами и вышел из дома.
Развод дался нелегко.
После первоначального шока и охлаждения Елена словно собралась с силами для решительной битвы.
Она уже не плакала, а жёстко отстаивала каждую копейку, каждый час общения с Денисом.
Игорь, внутренне измотанный, часто соглашался, лишь бы всё закончилось.
Он отдал ей большую часть сбережений, обязался выплачивать алименты и оплатил на полгода аренду однокомнатной квартиры.
Взамен получил право видеться с сыном каждые вторые выходные.
В первые дни в пустом доме он не испытывал радостного облегчения, а гнетущую пустоту.
Тишина, о которой он когда-то мечтал, теперь давила на слух.
Он скучал по Денису до боли в груди.
Но мысль о возврате к прежнему хаосу и ссорам вызывала у него почти инстинктивное отторжение.
Нет, пути назад уже не было!
Именно в этот период Татьяна, та самая коллега-«феечка», неожиданно стала уделять ему больше внимания.
Раньше их разговоры ограничивались вежливыми улыбками у кофемашины и обсуждением работы.
Теперь она сама подходила, интересовалась, как у него дела, смотрела большими выразительными глазами, полными сочувствия. — Игорь, вы ужасно выглядите, — мягко сказала она однажды, положив тонкую ладонь на его рукав. — Это слишком тяжело.
Вам не стоит быть одному.
Её голос звучал для него словно мелодичное лекарство.
Она воплощала всё, что он себе представлял: миниатюрная, с аккуратными чертами лица, всегда безупречно и со вкусом одетая.
Она пахла не тяжёлыми духами, а свежим, лёгким ароматом дорогого мыла и цветочных ноток.
Рядом с ней он ощущал себя галантным рыцарем, готовым защищать хрупкое прекрасное создание.
Их отношения начались.
Сначала за кофе после работы.
Потом походы в кино, где она молча смотрела на экран, а он украдкой любовался игрой света на её идеальном профиле.
Татьяна казалась ему оазисом спокойствия, утончённости и эстетики.
Когда он впервые поцеловал её у подъезда, ему показалось, что он наконец прикоснулся к желанной жизни.
Татьяна была одержима внешним видом.
Не только своим, но и всем, что её окружало.
Она могла выбирать десерт в кафе двадцать минут, оценивая не вкус, а то, как он будет смотреться в её инстаграме.
Её квартира напоминала фотостудию: всё выдержано в бело-бежевых оттенках, ни одной лишней вещи на виду, только дизайнерские элементы.
Игорь, привыкший к хаотичной, но живой обстановке дома, ощущал себя здесь как в музее. — Знаешь, мне кажется, эта ваза немного не гармонирует с линиями столика, — могла задумчиво заметить Татьяна, лёжа на идеально застеленном диване.
Она считала себя не просто привлекательной, а исключительным подарком для Игоря.
И этот подарок требовал соответствующего ухода и оформления. — Игорь, дорогой, ты видел ту пару туфель на шпильке от того итальянского бренда? — начинался разговор, неизменно заканчивавшийся одной мыслью. — Они словно созданы для меня.
Но цена, конечно, запредельная… Хотя настоящая женщина должна иметь хотя бы одну такую пару.
Это инвестиция в образ.
Он покупал.
Сначала туфли, потом сумку.
Затем посещение косметолога «от Бога», услуги которого стоили как половина его зарплаты.
Он тратил на неё деньги, которые откладывал на машину, отпуск, подарки Денису.
Ему казалось, что так и должно быть.
Мужчина обязан обеспечивать, ухаживать и баловать.
Особенно такую женщину, как Татьяна.
А она дарила ему свою красоту, утончённость, своё присутствие.
Это была сделка, условия которой он сначала не осознавал.
Через несколько месяцев Татьяна, сославшись на проблемы с арендой своей студии, мягко намекнула, что не видит смысла тратить деньги.
Игорь, окрылённый, предложил ей переехать к себе.
Он считал это логичным шагом к созданию новой, правильной семьи.
Она переехала с четырьмя огромными чемоданами и сразу же приступила к наведению порядка.
Её бело-бежевая эстетика вступила в резкий конфликт с его громоздкой мебелью и обоями. — Боже, этот диван… Он просто убивает всё пространство, — вздохнула она в первый же вечер. — И эти шторы… Они словно из дешёвого общежития.
Нужно что-то с этим делать. «Нужно» для неё означало «ты должен», — понял Игорь.
Выходные теперь были заняты не отдыхом, а походами по мебельным и дизайнерским магазинам.
Он выкладывал последние деньги, чтобы приобрести правильный диван, торшер, подушки.
Дом постепенно менялся, становясь стильным, но абсолютно бездушным, похожим на номер в хорошем отеле.
В нём не было ни души, ни следа его самого или Дениса: игрушки и рисунки были убраны в комод, чтобы не нарушать гармонию.
Вскоре Игорь осознал, что с Татьяной не просто тяжело.
С ней было невыносимо по-другому.
Если Елена была открытой, шумной, требовательной бульдозеристкой, то Татьяна оказалась тонкой, но невероятно прочной паутиной, опутывающей каждое его действие, каждую копейку, каждую минуту.
Она совершенно не участвовала в домашних делах.
Быт для неё был уделом людей без вкуса и амбиций. — Милый, я сегодня сделала маникюр, — говорила она, лёжа с планшетом на новом диване, в то время как Игорь после десятичасового рабочего дня стоял у раковины с горой немытой посуды. — Не могу же я рисковать им.
Ты же понимаешь?
Плюс моющие средства у меня очень чувствительная кожа. — Татьяна, я устал, — впервые попытался он возразить. — Я тоже устала, — не отрывая глаз от экрана, ответила она. — И, кстати, у нас заканчивается кофе.
Нужно купить тот швейцарский в зёрнах.
Тот, что ты брал, горчит.
Она не умела и не желала учиться готовить.
— Кухня — место для слуг или очень скучных женщин, — заявляла она.
Они питались дорогими доставками, или Игорь, уставший, пытался что-то приготовить.
Татьяну не волновали его усталость и переживания о Денисе.
