Музыка?
Это просто фон для настроения.
Если не нравится — иди в свою комнату.
Денис, я тебе сказала! — Елена, выключи это немедленно! — Игорь повысил голос, что случалось с ним очень редко.
Она фыркнула, но потянулась к пульту от телевизора на кухне.
В этот момент Денис, решив, что мать занята, ударил ложкой по полной тарелке.
Кусок манной каши вылетел на пол, расплескавшись по линолеуму и забрызгав Елену.
Она вскрикнула неестественным голосом, бросила телефон на стол и, схватив сына за руку, начала его трясти. — Ах ты, шалун!
Я тебе готовлю, стараюсь, а ты?!
Весь пол испачкал!
Да что с тобой!
Игорь заметил испуганное, залитое слезами лицо сына и краем глаза увидел, что его дорогая чашка с изящным рисунком, подарок от Татьяны с работы, стояла на краю стола и могла упасть от легкого толчка Елены.
Он сделал пару шагов вперед, выключил телевизор и громко крикнул: — Отпусти его.
Сейчас же.
Елена замерла, явно ошарашенная.
Денис вырвался и убежал в свою комнату. — Ты что, указываешь мне? — прошипела она, приходя в себя. — Я сына воспитываю! — Это не воспитание, а истерика.
Ты постоянно кричишь.
Ты кричишь на него, ты кричишь на меня, ты кричишь в телефон.
Я не могу больше это терпеть.
Елена опешила.
Она привыкла к покорному молчанию мужа, к его уходу в себя.
Прямое нападение застало её врасплох. — Ой, бедненький!
На него голос повысили!
Посмотрите, какие мы нежные.
Радуйся, что у тебя есть семья.
Иначе бы ты один сдох в своей норе! — Может, и сдох бы, — неожиданно спокойно произнёс Игорь. — Но тихо.
А так я каждый день горю изнутри.
Я смотрю на тебя и не понимаю, как меня угораздило.
Мне никогда не нравились полные женщины.
Мне не нравились шумные, как ты. — Ага, понятно! — крикнула Елена, и злость вызвала слёзы. — Вот оно что!
Я для тебя недостаточно хороша?
Не воздушная фея из твоих мечтаний?
Может, ты на Татьяну из офиса прицелился, на эту худенькую мышку?
Я же видела, как ты на неё смотришь!
Игорь не стал отрицать. — Это не про неё, Елена.
Это про меня.
Я живу не своей жизнью, рядом с нелюбимым человеком.
И даже ради Дениса… я больше не могу.
Я задыхаюсь.
Он впервые озвучил это.
Признался.
Вынес наружу тёмную, ядовитую рану, которая годами гнила внутри него.
И в тот момент, странным образом, ему стало легче.
Как будто закончился долгий, мучительный шум.
Елена смотрела на него, тяжело дыша.
Её обычно яркое и уверенное лицо вдруг обмякло.
В глазах промелькнуло непонимание, а затем горькая обида. — Так.
Поняла.
Шесть лет жизни на ветер, ребёнок зря, всё зря.
Потому что я толстая и громкая, — говорила уже не крича, а почти плача. — А кто виноват, умник?
Кто, скажи, полез ко мне пьяный, как сапожник?
Я тебя силой в постель затащила?
Ты сам, сам!
А теперь я виновата, что такая, какая есть? — Ты не виновата, что ты такая.. — тихо сказал Игорь. — И я не виноват, что я такой.
Мы просто… разные.
Как разные виды, которые не могут жить в одной норе.
Мы ошиблись, ужасно ошиблись.
И чем дальше, тем хуже будет всем.
Особенно Денису.
Елена отвернулась, уставившись в окно на темнеющий двор.
Плечи её чуть опустились. — И что теперь? — спросила она, лишённая прежней агрессии. — Я подам на развод, — ответил Игорь. — Мы разберёмся с жильём и деньгами.
Я буду платить, сколько должен, и хочу видеть Дениса каждую неделю.
Чаще, если получится.
Но без ссор. — Без скандалов? — она горько усмехнулась. — Легко сказать.
А куда я денусь?
На работу нормально не устроиться с ребёнком.
Дом твой. — Мы найдём решение.
Помогу снять что-то на первое время.
В доме царило напряжение в течение недели.
Они почти не разговаривали, общаясь лишь короткими, необходимыми фразами о быте и Денисе.
Игорь спал на раскладном диване в зале.
Елена словно опустошилась.
Она перестала носить яркие платья, ходила в старых спортивных штанах.
Говорила тише.
Иногда Игорь застал её на кухне, безучастно смотрящей в стену, с немытой посудой в раковине.
Её громкий голос, который сводил его с ума, стих.
Однажды вечером он вышел покурить во двор, а в доме Елена укладывала Дениса.
Сквозь приоткрытую форточку доносился её голос.
