Он сидел перед древним компьютером, без цели просматривая страницы в интернете, но перед глазами у него возникал лишь один образ: Екатерина — уверенная в себе, красивая и счастливая, живущая без него.
Каждый раз этот взгляд обжигал его душу, словно раскалённое железо.
Наталья Сергеевна, обычно строгая и властная, заметно ослабела.
Её привычные речи о «подлинном успехе» уступили место тяжёлому, подавленному молчанию.
Она осознавала, что её главный козырь — контроль над сыном и его судьбой — оказался пустым.
И именно тогда раздался гром.
В фирму, где трудился Алексей, ворвался кризис.
Крупный заказчик разорвал договор, и предприятие оказалось на грани разорения.
Руководство объявило о предстоящих массовых увольнениях и снижении зарплат оставшихся сотрудников.
Для их семьи, и без того балансировавшей на финансовом краю, это стало приговором. — Что мы теперь будем делать? — в панике вскрикнула Ирина, когда Алексей сообщил известие за ужином. — Ипотеку оплачивать нечем!
Машину могут забрать!
Наталья Сергеевна молчала, уставившись в пустоту.
Затем её взгляд медленно поднялся и встретился с глазами сына.
В её взгляде читалась тяжёлая, унизительная мысль. — Есть один вариант, — тихо произнесла она.
Алексей насторожился. — Какой?
— Екатерина.
Её студия.
Она сотрудничает с «Каменец-Подольским», — Наталья Сергеевна выдохнула название крупного девелопера, будто выносила приговор. — Это тот самый заказчик, который отказался от нас.
Говорят, они запускают новый масштабный проект.
Если бы она… смогла переговорить с ними.
Дать рекомендацию.
Или хотя бы… протолкнуть наш проект.
Её слово сейчас имеет значение.
В кухне воцарилась гробовая тишина.
Ирина смотрела на мать с открытым ртом, не веря собственным ушам.
Алексей побледнел. — Ты с ума сошла, мама? — прошептал он. — После всего, что было?
Ты хочешь, чтобы я пошёл к ней и… — Есть ли другой выход? — резко перебила Наталья Сергеевна.
В её голосе вновь прозвучали стальные нотки. — Ты хочешь, чтобы мы все оказались на улице?
Ради своей гордости?
Иногда нужно уметь унижаться, чтобы выжить.
Тем более, это твой долг перед семьёй.
Алексей смотрел на мать, и ему стало физически плохо.
Унижаться.
Перед Екатериной.
Тем самым человеком, которого он предал по указанию этой самой семьи, теперь должна была стать их спасительницей.
Весь следующий день он провёл в муках.
Гордость, стыд и отчаяние боролись внутри него жестокой борьбой.
Но вечером, когда он получил официальное уведомление о сокращении, он понял, что выбора у него не осталось.
Он нашёл её номер.
Не знал, сохранила ли она его, но это был старый контакт, ещё с тех времён.
Рука дрожала, когда он нажимал кнопку вызова.
Гудки тянулись бесконечно.
Наконец трубка была поднята. — Алло? — её голос.
Спокойный, ровный, деловой, почти без эмоций. — Екатерина… это Алексей, — с трудом выдохнул он.
На другом конце провода на мгновение воцарилась тишина. — Алексей.
Чем могу помочь? — Никаких чувств.
Ни злости, ни радости.
Ничего. — Я… я понимаю, что не должен тебя беспокоить.
После всего… — он запнулся, слова давались с огромным усилием. — Но у нас…
Чрезвычайная ситуация.
Меня сократили.
Фирма на грани.
И мы узнали, что ты работаешь с «Каменец-Подольским».
Он услышал, как она медленно выдыхает. — И что? — Это… вопрос выживания, Екатерина.
Мама почти плачет.
Они наш бывший заказчик.
Если бы ты могла… ну, не знаю… поговорить с ними.
Порекомендовать нас.
Или просто как-то… помочь.
По-человечески. — Последнее слово застыло у него в горле.
Снова пауза.
Он почти слышал, как работает её холодный и расчётливый ум. — Алексей, — наконец проговорила она, и её голос прозвучал с ледяной чёткостью. — У меня нет свекрови.
И нет бывшего мужа.
У меня есть дочь.
И деловые партнёры, с которыми я не веду дела из жалости.
Я не могу и не стану рисковать своей репутацией, чтобы решать проблемы людей, которые семь лет назад выставили меня с ребёнком на улицу.
Это было бы неуважением к самой себе.
И к пути, который я прошла.
Она сделала небольшую паузу, давая ему осознать каждое слово. — Вам нужно справляться с вашими проблемами самостоятельно.
Как когда-то пришлось делать мне.
Всего доброго.
Раздались короткие гудки.
Она положила трубку.
Алексей медленно опустил телефон.
Он сидел в полной темноте своей комнаты, и лишь свет уличного фонаря падал на его лицо, застывшее в маске стыда и безысходности.
Он звонил не бывшей жене.
Он звонил успешной, сильной женщине, которая смотрела на него и его семью сверху вниз.
И её ответ не был злой местью, а холодным, профессиональным отказом.
Это стало разрушением всего, во что он верил.
Разрушением, которого он заслужил.
Этот звонок стал последней чертой, которую Екатерина провела между прошлым и настоящим.
После него в душе воцарилась тишина.
Не пустота, а именно тишина — спокойная и уверенная.
Она не испытывала ни злорадства, ни триумфа.
Была лишь лёгкая усталость, словно после долгой и трудной работы, наконец завершённой.
Сегодняшний день был особенным.
Аня участвовала в городской олимпиаде по математике, и Екатерина ушла с работы пораньше, чтобы успеть к её окончанию.
Она стояла во дворе школы, опершись на свой автомобиль, и наблюдала, как дети струйкой выходят из парадных дверей.
Осеннее солнце мягко согревало спину, и это тепло было приятным.
Одной из первых выбежала Аня.
Её лицо светилось радостью, а в руке девочка сжимала сложенный лист бумаги. — Мама!
Мама! — подбежала она, запыхавшись, и протянула грамоту. — Смотри!
Второе место!
Я всего на полбалла уступила первой!
Екатерина взяла тяжёлый, тиснённый лист.
Гордые слова «Призёр городской олимпиады» заставили её сердце забиться быстрее.
Она присела на корточки, чтобы быть на уровне дочери, и крепко обняла её, вдыхая знакомый аромат детских волос. — Я так горжусь тобой, моя умница!
Ты у меня настоящий гений!
Второе место во всём городе — это невероятно!
Аня прижалась к ней, сияя. — Мне попалась задачка про инвестиции, такая сложная!
Но я вспомнила, как ты объясняла мне про проценты и бизнес-планы, и решила всё!
Учительница была в восторге!
Екатерина рассмеялась, и в её смехе звучало столько счастья и облегчения, что слёзы навернулись на глаза.
Она смахнула их пальцем. — Видишь, как это бывает?
Каждое твоё усилие, каждая прочитанная книга — всё это складывается в большой успех.
Она открыла дверь машины, и Аня устроилась на пассажирском сиденье, продолжая с восторгом рассматривать свою грамоту. — Мам, а знаешь, бабушка Наташа сегодня снова смотрела на нас печально, — вдруг сказала девочка, голос стал менее радостным. — Когда я выходила, она стояла в стороне и смотрела.
Екатерина завела двигатель, но не тронулась с места.
Она повернулась к дочери. — Знаешь, люди иногда грустят не потому, что у них что-то плохо, а потому, что видят, что у кого-то хорошо.
И понимают, что сами сделали неверный выбор.
Но это их чувства, и им самим с ними справляться.
Наша с тобой задача — жить своей жизнью.
Понятно?
Аня задумалась на мгновение, затем кивнула. — Понятно.
— А знаешь, почему у нас с тобой всё получилось? — мягко спросила Екатерина, отводя взгляд от дочери и устремляя его вперёд, на дорогу, уходящую вглубь спокойного элитного района.
— Почему?
— Потому что мы с тобой — команда.
Настоящая.
И никто не мешал нам быть ею.
Она тронула машину с места, и автомобиль плавно покатился по асфальту.
В салоне звучала тихая музыка.
Аня, убаюканная движением, вскоре замолчала, уткнувшись носом в стекло.
Екатерина смотрела на дорогу, и в её душе не осталось ни гнева, ни обиды.
Была лишь лёгкая, светлая грусть о прошлом и безмерная, всепоглощающая благодарность за настоящее.
За эту машину.
За эту свободу.
За возможность дать дочери лучшее.
За тишину и покой в собственной душе.
Она свернула на центральную улицу, и впереди зажглись огни большого города — города, который когда-то её отверг, но который теперь она могла назвать своим.
Её главной наградой была не их зависть и не их поражение.
Её главной наградой был счастливый блеск в глазах дочери и тихая, никем не зависящая уверенность в завтрашнем дне.
Она была свободна.
И она была дома.
