Он смотрел на Екатерину, не в силах отвести взгляд, и в его глазах читалось нечто неуловимое — стыд.
Она наблюдала за этой семейной группой, застывшей в немой сцене на тротуаре, с спокойствием, почти отрешённостью.
Она дала им время.
Время осмыслить, понять, оценить всю ситуацию: её, машину, уверенность, дочь.
Первой пришла в себя Ирина.
Зависть и раздражение взяли верх над шоком. — Екатерина?.. — выдавила она, и имя прозвучало как упрек. — Это… твоя машина?
Екатерина не спеша надела солнцезащитные очки, которые держала в руке.
Этот простой жест казался завершающим аккордом, подводящим итог их прошлому. — Здравствуйте, — произнесла она ровным, вежливым, но совершенно холодным тоном. — Проходите, не задерживайте.
Видимо, у вас скоро занятия.
Взяв Аню за руку, она мягко, но твёрдо повела её к зданию Львов, оставив бывших родственников стоять на тротуаре.
Она ни разу не оглянулась.
Она знала, что все ещё смотрят ей вслед.
Смотрят и не могут поверить своим глазам.
Вечер в квартире Натальи Сергеевны был безвозвратно испорчен.
Воздух в гостиной, обычно наполненный ароматами ужина, сегодня казался густым и тяжёлым, словно перед грозой.
Тарелки с недоеденным пловом остались нетронутыми.
Все мысли сосредоточились на другом.
Наталья Сергеевна молча сидела во главе стола, нервно постукивая пальцами по скатерти.
Она не могла выбросить из головы образ: Екатерина, уверенная, красивая, выходящая из дорогой машины.
Эта картина никак не вписывалась в её представления о мире. — Не может быть, — резко и решительно произнесла она, нарушая томительное молчание. — Не может быть, чтобы она сама на всё это заработала.
Наверняка она связалась с каким-нибудь богатым стариком, который её содержит вместе с чужим ребёнком.
Деньги, наверное, грязные и сомнительные.
Ирина, сжимая смартфон, словно собираясь его раздавить, фыркнула.
Её зависть была настолько ощутимой, что её почти можно было потрогать. — Богатого старика?
Мам, посмотри на неё!
Она выглядит лучше, чем семь лет назад!
Ни одному старику такое не нужно, им нужны тихие и скромные.
Нет, здесь что-то не так.
Может, она в криминал влипла?
Или мошенницей стала? — Хватит нести ерунду! — неожиданно резко вмешался Алексей.
Он сидел, сгорбившись, и крутил в руках стопку.
Он не пил, просто хотел занять руки. — Какой криминал?
Какие старики?
Вы её совсем не знали.
Она была… — Была что? — перебила мать, сужая глаза. — Была серой мышкой?
Была неудачницей?
Такой мы её и знали!
А это… это показуха!
Понты!
Взяла машину в кредит, который никогда не сможет погасить, и одевается в секонд-хендах, выдавая за бренды!
Настоящий успех — это не показуха!
Настоящий успех — это карьера Алексея в надёжной фирме!
Стабильность! — Какая карьера, мама? — Алексей горько усмехнулся и отодвинул стопку. — О какой стабильности ты говоришь?
Мне третий год не повышают зарплату, а кредит за машину и ипотеку мы с тобой еле-еле тянем!
Каждый месяц — как подвиг.
А она… — он замолчал, снова смотря в пустоту. — Она что? — ядовито воскликнула Ирина. — Она стала королевой?
Посмотри на себя!
Вспомни, ради кого ты всё это бросил!
Ради Юлии, дочки начальника?
Которая через полгода тебя выгнала?
И правильно сделала!
Ты ведёшь себя как тряпка! — Ира, заткнись! — впервые за вечер резко сказала Наталья Сергеевна, но было поздно.
Слова дочери попали прямо в цель.
Алексей сжал кулаки.
Он вспомнил тот унизительный разрыв, холодную презрительную улыбку Юлии.
Он вспомнил Екатерину, которая смотрела на него с любовью, а он… он променял это на одобрение матери и мифические «перспективы», которые так и не стали реальностью. — Да, я тряпка, — тихо признал он, вставая из-за стола. — Вы обе правы.
Я бросил жену и ребёнка, потому что мне сказали, что так будет лучше.
Но лучше не стало.
Стало только хуже.
Он удалился в свою комнату, бывшую детскую, и закрыл за собой дверь.
В квартире воцарилась тишина.
Скандал провалился.
Он утонул в горечи осознания простой истины: их победа семь лет назад оказалась пирровой.
Они остались в своём замкнутом мире с долгами, проблемами и взаимными упрёками.
А та, которую они выгнали, взлетела так высоко, что теперь они даже не могли разглядеть её в небе.
Ирина не могла прийти в себя.
После ухода Алексея она схватила ноутбук и устроилась с ним на диване, словно намереваясь раскрыть мировой заговор.
Её пальцы яростно стучали по клавиатуре. — Что ты ищешь? — устало спросила Наталья Сергеевна, унося тарелки на кухню. — Я найду правду! — отрезала Ирина. — Должны же быть следы.
Все эти «успешные» обычно живут на показ.
Она ввела в поиск «Екатерина дизайн» и через несколько секунд ахнула.
Первой же ссылкой появился сайт студии «Альтера».
Чистый, минималистичный, дорогой дизайн.
На главной странице была фотография Екатерины.
Не постановочная, а живая, словно сделанная во время рабочего совещания.
Она улыбалась, глядя куда-то в сторону, и в её глазах светились уверенность и спокойствие. — Мама, иди сюда! — позвала Ирина, и в её голосе прозвучали нотки почти панического изумления.
Наталья Сергеевна, вытирая руки полотенцем, подошла и наклонилась к экрану. — Смотри! — Ирина ткнула пальцем в монитор. — Её студия. «Альтера».
Смотри, кто их клиенты!
Она прокрутила страницу.
Список клиентов был небольшим, но внушительным: несколько известных брендов косметики, сеть кофеен, развивающийся IT-стартап, о котором недавно писали в деловом журнале. — Не может быть… — прошептала Наталья Сергеевна, присаживаясь рядом. — Наверное, она просто работает дизайнером там… — Работает? — Ирина нажала на раздел «Команда». — Смотри! «Основатель и креативный директор — Екатерина Воронова».
Основатель!
Мама, это её студия!
Её собственная!
Она продолжала кликать по страницам в социальных сетях.
Фотографии с профессиональных конференций, где Екатерина выступала с докладами.
Отзывы благодарных клиентов.
Репосты статей о работе студии, в том числе из того самого журнала, который Наталья Сергеевна уважительно называла «солидным».
Ирина откинулась на спинку дивана, лицо её побелело. — Она… она всего этого добилась сама.
Без чьей-либо помощи.
Без нас.
Это осознание било сильнее любой физической пощечины.
Вся их теория о «богатом старике» или «грязных деньгах» рассыпалась в прах.
Успех Екатерины был легитимным, ощутимым и, что самое обидное, абсолютно заслуженным.
Но самый сильный удар ожидал их впереди.
На следующий день Ирина, всё ещё одержимая, решила забрать сына из Львова пораньше.
Стоя в холле, она услышала разговор двух учительниц. — Ваша Воронова Аня просто умница! — говорила одна из них, пожилая преподавательница математики. — Она постоянно работает на уроке, глаза горят.
Сегодня на олимпиаде по математике заняла первое место в параллели.
У вас растёт настоящий талант!
Ирина застыла.
Она обернулась и увидела, что учительница обращается к Екатерине, которая только что вошла в здание.
Екатерина улыбнулась, и в её улыбке была естественная, глубокая гордость. — Спасибо, Елена Викторовна.
Она у меня действительно очень старается. — Надо развивать такой дар, — продолжила учительница. — Во Львове открывается специальный кружок для одарённых детей по точным наукам.
Руководить будет профессор из университета.
Обязательно запишите Аню. — Конечно, мы уже записались, — кивнула Екатерина.
В этот момент из класса выбежала Аня с листом бумаги в руках, на котором была нарисована большая золотая звезда. — Мама!
Смотри!
Мне дали грамоту!
Екатерина подхватила дочь, крепко прижала к себе и поцеловала в щёку. — Я так горжусь тобой, моя умница!
Ирина смотрела на эту сцену, и её охватило чувство, похожее на отчаяние.
Её собственный сын еле тянул на тройки, а учителя постоянно жаловались на его невнимательность.
А та, «бесперспективная» девочка, которую они когда-то считали обузой, стала гордостью Львова.
Она отвернулась и почти бегом вышла из школы, таща за руку упирающегося сына.
Вечером, когда муж Ирины пришёл с работы, она набросилась на него с истерикой. — Ты представляешь?!
Её студию журнал «Forbes» упоминал в статье о малом бизнесе!
А её дочь, эта Аня, стала вундеркиндом!
Все её хвалят!
Как она могла?
Она же была никем!
Мы её выгнали, а она… она…
Муж, усталый и раздражённый, снял очки и протёр переносицу. — Может, потому что мы ей не мешали? — мрачно пошутил он.
Ирина онемела.
В этой шутке скрывалась горькая, невыносимая правда.
Они не просто недооценили Екатерину.
Их предательство и жестокость дали ей самый мощный стимул — доказать им всем, на что она способна.
И теперь им оставалось только глотать горькую пилюлю этого осознания.
Прошла неделя после встречи у Львова, но в квартире Натальи Сергеевны время словно застыло.
Воздух оставался тяжёлым от невысказанных упрёков и мучительной догадки, которая постепенно превращалась в твёрдое убеждение: они проиграли.
Алексей почти не покидал свою комнату.
