Либо ты надолго сядешь, статью я на тебя уже подготовил.
А за решеткой тебя одолеют твои же кредиторы.
Выбирай.
И да, мои юристы уже оформили все документы на развод, подпись ставишь прямо сейчас.
Тамара сидела, вцепившись ногтями в кожаную спинку кресла.
Она ожидала, что сейчас Игорь закричит, что не покинет её, что любит больше жизни.
Она молилась об этом.
Но из динамиков прозвучало деловое покашливание.
Голос Игоря за долю секунды изменился.
Страх исчез, уступив место холодному расчету. — Я вас понял, Алексей Петрович, — ровным тоном произнес муж. — Согласен.
Но есть одно условие.
Долг — пять миллионов.
Мне же нужно на первые месяцы, пока встану на ноги.
Дайте сверху ещё десять миллионов, и я сегодня же соберу вещи и исчезну.
Иначе… Иначе придется остаться с вашей дочерью и тянуть эти деньги из неё.
Вы же знаете, она мне во всём потакает.
На записи повисла тяжелая пауза.
Потом отец с явной брезгливостью ответил: — Деньги будут на твоём счёте через час.
Подписывай бумаги.
И чтобы тебя здесь больше не было.
Тамара стояла, уставившись в одну точку.
В её голове мелькали события последнего часа.
Безупречно сидящие брендовые костюмы Игоря.
Его скорбное лицо.
Его слова о безмерной любви.
Он продал её.
Продал без торга, просто выпросив «чаевые» в десять миллионов.
Он собирал чемоданы, уже зная, что на его счету лежит целое состояние, которое заплатил её отец, лишь чтобы этот паразит отвалился от их семьи. — О какой любви он тебе говорил, дочка? — тихо спросил Алексей Петрович, подходя к ней. — Посмотри сама.
Я не разрушал твою жизнь.
Я выкупал тебя из плена.
Розовые очки Тамары разбились, а осколки ранили прямо в сердце.
Она медленно подняла глаза на отца.
Впервые в жизни перед ней стоял не жестокий диктатор.
Она увидела отца, готового пожертвовать своим образом в её глазах, который согласился стать для неё самым страшным злодеем, лишь бы вытащить её из пропасти.
Он знал, что она возненавидит его, но всё равно пошёл на это ради её спасения.
Она уткнулась в его плечо и разрыдалась.
Это были уже другие слёзы.
В них не было обиды на судьбу — лишь жгучее чувство стыда и безмерная благодарность.
Отец крепко обнял её, впервые за долгие годы гладил по волосам, как когда-то в детстве: — Всё прошло, моя маленькая.
Всё прошло.
Папа рядом.
Истинная любовь родителя — не потакать капризам.
Иногда это готовность стать тираном, перенести ненависть собственного ребёнка и заплатить любую цену, лишь бы он остался жив.
И Тамара, наконец, это поняла.
