В комнате царила тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем часов на стене. – И вы хотите… – начал было Игорь. – Мы просим у вас помощи, – перебила его мать, устремив взгляд на Ольгу. – Вы состоятельные люди, деньги у вас есть.
Для вас три миллиона – это, наверное, не такая уж большая сумма.
А для нас – это спасение.
Мы бы построили дом и жили бы там.
И вы бы приезжали!
Шашлыки жарили, детишки гуляли – внукам раздолье.
Это же будет родовое гнездо!
Ольга отпила немного остывшего чая.
Ей стало смешно. «Родовое гнездо».
То самое место, куда ее когда-то даже на порог не пускали, чтобы «грязь не носила». – Вы хотите взять в долг? – спросила Ольга спокойно. – На какой срок?
Тамара Сергеевна и Света снова обменялись взглядами. – Ой, Олечка, какой тут долг? – сморщилась свекровь. – Мы же семья, свои люди.
Как я тебе с пенсии отдавать буду?
А Света сейчас временно без работы, в поисках себя.
Мы думали… по-семейному.
Вы же не обеднеете.
Говорят, ты третий салон открываешь.
Зачем вам столько денег?
В могилу их не унесешь, а здесь – благое дело, матери помочь. – То есть вы хотите, чтобы мы просто подарили вам три миллиона гривен на строительство дачи? – голос Игоря приобрел жесткость. – Почему сразу «подарили»? – обиделась Наташа. – Это же инвестиция.
Потом эта дача перейдет к вам по наследству.
Когда мамы не станет. – Живите долго, Тамара Сергеевна, – ответила Ольга. – Но давайте проясним ситуацию.
Вы просите безвозмездно три миллиона гривен.
На постройку дома с панорамными окнами для вашего удобства. – И для вашего тоже! – вставила свекровь.
Ольга поднялась из-за стола и подошла к окну.
Внизу шумел город, а листья на деревьях были желто-коричневыми, словно те самые выцветшие наволочки пятнадцать лет назад.
Она обернулась и взглянула на родственниц. – Я помню день нашей свадьбы, – тихо начала она. – Помню, как вы, Тамара Сергеевна, перебирали мои вещи.
Помню слово «бесприданница».
Помню, как вы сказали, что я – перекати-поле, которая испортит жизнь вашему сыну. – Ой, кто старое вспомнит… – замахала руками свекровь, но ее глаза метались. – Мало ли что я тогда сказала!
Я же добра желала, переживала за Игорька.
Ты была молодой, глупой.
А теперь вон какая стала – барыня! – Я стала такой не благодаря вам, а вопреки, – продолжила Ольга, не повышая голоса. – Мы с Игорем всего добились сами.
Мы трудились по двадцать часов в сутки.
Мы не ездили в отпуск пять лет.
Мы экономили на еде, чтобы купить оборудование.
Где вы тогда были, «семья»?
Когда мы просили у вас пять тысяч до зарплаты, вы отвечали, что у вас нет. – Их и не было! – воскликнула Наташа. – Были, Света.
Ты ведь недавно купила новую шубу.
Я помню.
А теперь вы приходите в мой дом, садитесь за мой стол и требуете, чтобы «бесприданница» оплатила вам роскошную жизнь. – Мы не требуем, мы просим! – голос Тамары Сергеевны заскрипел. – Ты что, злопамятная?
Христианка еще, наверное!
Матерь родную на старости лет без крыши оставить хочешь? – У вас есть прекрасная трехкомнатная квартира, – вмешался Игорь. – Крыша над головой есть.
А дача – это роскошь. – Ты подкаблучник! – закричала мать, вскочив со стула. – Она тебя настроила!
Она тебя испортила!
Я знала, что она змея!
Сидит здесь вся в золоте, а мать родная должна в развалюхе жить?
Да будьте вы прокляты со своими деньгами! – Мама, прекрати истерику, – спокойно сказал Игорь. – Денег мы вам не дадим.
Ни в долг, ни в подарок.
Если хотите строить дачу – продавайте квартиру, берите меньшую, оформляйте кредит.
Живите по средствам. – Ах так? – Наташа тоже вскочила, опрокинув чашку с недопитым чаем.
Темное пятно разлилось по белой скатерти. – Ну и подавитесь!
Мы найдем!
Мир не без добрых людей!
А вы… вы еще к нам приползете!
Когда банкротами станете!
