– Ну что ж, сынок, ты привел в наш дом, прости Господи, какую-то нищету.
Без ни кола, ни двора, одни амбиции и чемодан с изношенными наволочками.
Я же тебе говорила, что нужно искать равную себе, а не хвататься за то, что плохо лежит.
С ней людям будет стыдно в глаза смотреть.
Тамара Сергеевна произнесла это не шепотом, а громко, стоя посреди гостиной и демонстративно перебирая скромное приданое, которое Ольга привезла из общежития.
Ольга стояла в дверях, сжимая ручки старой сумки так крепко, что пальцы побелели.
Ей хотелось провалиться под землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть этого оценивающего, полного презрения взгляда свекрови и не слышать ехидного хихиканья золовки Наташи, которая уже успела примерить единственную приличную шаль Ольги и теперь корчила рожицы перед зеркалом.
Игорь, тогда еще совсем молодой и не умеющий твердо поставить мать на место, покраснел до корней волос. – Мама, прекрати, – выдавил он, пытаясь забрать у матери стопку полотенец. – Ольга — моя жена.
И мы будем жить отдельно, ты же знаешь.
Мы просто вещи привезли, пока квартиру ищем. – Отдельно? – воскликнула Тамара Сергеевна, подняв руки. – На какие деньги, позволишь спросить?
На твою инженёрскую зарплату?
Или эта бесприданница миллионы с собой принесла?
Ой, Игорек, тебе с ней придется хлебнуть горя.
Деревня есть деревня.
Ни вкуса, ни манер, ни достатка.
Это слово — «бесприданница» — прочно приклеилось к Ольге.
Оно звучало на каждом семейном собрании, куда их с Игорем приглашали скорее для галочки, чтобы было над кем посмеяться.
Свекровь и золовка не упускали случая уколоть: то Ольга нарезала салат слишком крупно («по-деревенски»), то платье у неё неподходящего фасона («колхозный шик»), то подарок оказался слишком дешевым.
Ольга терпела.
Её воспитали так, что старших надо уважать, а худой мир лучше доброй ссоры.
К тому же она безумно любила Игоря.
Он был её опорой, хотя и раздирался между молотом и наковальней, стараясь угодить властной матери и защитить жену.
Первые годы их брака были тяжелыми.
Они действительно жили на съемных квартирах, экономя на всем.
Ольга, по специальности технолог швейного производства, работала на фабрике в две смены, а по ночам брала заказы на дому — подшивала брюки, меняла молнии, шила шторы для соседей.
Игорь брался за любые подработки: таксовал, ремонтировал компьютеры.
Родственники мужа участвовали в их жизни весьма своеобразно.
Помощи с их стороны не было совсем, хотя семья Тамары Сергеевны считалась обеспеченной — у свекра, ныне покойного, были хорошие связи, оставалась большая квартира в центре и дача, а Наташа удачно вышла замуж за бизнесмена среднего звена.
Зато советы и критику они поставляли в промышленных масштабах.
Однажды, когда у Ольги и Игоря сломался холодильник и продукты приходилось вывешивать в авоське за окно, Игорь попросил у матери немного денег в долг до зарплаты. – Денег нет, – ответила Тамара Сергеевна по телефону, даже не дослушав. – А если бы и были, я бы подумала.
Вы же расточители.
Твоя жена, небось, опять на тряпки спустила?
Пусть учится хозяйство вести.
В её годы я из топора кашу варила.
В тот вечер Ольга пообещала себе, что больше никогда ни при каких обстоятельствах не попросит у этой семьи ни копейки.
Время шло, сглаживая острые углы воспоминаний, но не обиды.
Ольга работала не покладая рук.
Её талант и старания начали приносить результаты.
Сначала она арендовала крошечное помещение в торговом центре под мастерскую по ремонту одежды.
Клиенты оценили качество: строчки были ровными, посадка по фигуре безупречной.
Сарафанное радио сработало.
К Ольге потянулись люди.
Через три года она уже открыла собственное небольшое ателье.
Игорь, наблюдая успехи жены, уволился с нелюбимой работы и взял на себя административные обязанности: закупки, логистику, бухгалтерию.
Они стали настоящей командой.
Крепкой, спаянной общими целями.
А еще через пять лет «бесприданница» Ольга Викторовна владела сетью салонов по пошиву элитного домашнего текстиля.
У них с Игорем была просторная квартира в новостройке, хорошая машина и загородный дом, построенный по собственному проекту.
Все это время общение с родней мужа сводилось к минимуму.
Поздравления по телефону на праздники, редкие вежливые визиты раз в год.
Тамара Сергеевна старела, её характер становился всё более резким.
Наташа развелась с мужем-бизнесменом (он не выдержал её требований и скандалов) и вернулась к матери, утратив прежний лоск, но сохранив гордость.
Они жили вдвоём, проедая накопления и жалуясь на несправедливость судьбы.
Успехи Ольги и Игоря они старательно игнорировали.
Когда Игорь приехал на новой машине, Наташа лишь скривила губы: – В кредит, небось, на десять лет взяли?
