Четыреста двенадцать гривен.
Ольга аккуратно сложила чек вчетверо и положила его в карман — привычка бухгалтера, от которой ей так и не удалось избавиться.
Творог, акционные яблоки, пачка хорошего листового чая.
Небольшая радость, которую теперь она могла себе позволить. — Посмотри только на них! — Тамара Сергеевна, соседка с третьего этажа, уже целый час рассказывала последние новости подъезда, пока они стояли в очереди в «Пятёрочке». — Ивановы опять машину сменили, а долг по коммуналке висит уже полгода!
Ольга кивала, машинально передвигая покупки по ленте.
Скромный, но приятный чек.
Раньше, семь лет назад, она каждую копейку считала, когда выплачивала ипотеку в одиночку.
После того как Алексей — бывший муж, «любовь всей жизни» — ушёл к «молодой и перспективной», забрав свою долю деньгами.
Как она тогда выжила — это отдельная история.
Две работы.
Дочка-подросток с репетиторами.
Пустые стены в квартире, так как пришлось продать всё, чтобы рассчитаться с ним за его «законную половину».
Но теперь — красота.
Новая, светлая кухня, плитку она выбрала сама в строительном магазине.
Дочь Марина заканчивает институт и уже подрабатывает.
Тишина, покой и аромат свежезаваренного чая по вечерам.
Покой оборвался в среду.
Звонок в дверь был долгим и настойчивым — так стучат, когда уверены, что им откроют.
На пороге появилась Ирина.
Та самая «перспективная».
Только теперь она выглядела не как победительница жизни, а словно загнанная в угол женщина: тёмные круги под глазами, нервно теребит ремешок дорогой сумки.
Рядом, тяжело опираясь на её плечо и трость, стоял Алексей.
Ольга не сразу отложила чашку на тумбочку в прихожей.
Алексей выглядел ужасно: перекошенный рот, правая рука безвольно свисала, в глазах — детская растерянность.
Как будто большой ребёнок, которого вывели на улицу против воли. — Ольга, нам нужно поговорить, — без слов приветствия начала Ирина, буквально вталкивая его в коридор. — Алексей, заходи, не стой на сквозняке. — Чай хотите? — спросила Ольга скорее от растерянности, чем из вежливости.
Они расположились на её кухне — новой, светлой, выстраданной.
Алексей молчал, с трудом удерживая здоровую руку на столе.
Речь вела Ирина.
Быстро, напористо, словно отчёт на совещании. — У него ишемический инсульт.
Месяц назад.
Мы только что вернулись из реабилитационного центра.
Врачи говорят, прогноз обнадёживающий, но необходим постоянный уход.
Массаж, лечебная физкультура, логопед, контроль давления несколько раз в день. — Сочувствую, — честно ответила Ольга. — Но какое отношение имею я к этому?
Ирина вздохнула, нарочито поправив причёску. — Давай откровенно.
Я работаю.
Бизнес, командировки, переговоры.
Я не могу сидеть с ним и менять подгузники.
А сиделка — чужой человек.
Алексей сейчас уязвим.
Капризничает, плачет по любому поводу.
Ему необходим кто-то близкий.
Родной. — И этим «родным» должна стать я? — Ольга едва не захлебнулась. — Ты же мать его ребёнка! — тихо произнёс Алексей.
Слова давались ему с трудом, каждое словно через вату. — Олюсь… Ты же меня любила.
Помнишь, как мы ездили в Курортное?
Марине тогда было три года… У Ольги поджались скулы.
Вспомнил.
Курортное.
Как она с температурой под сорок таскала трёхлетнюю Марину по раскалённому пляжу, пока он с друзьями «отдыхал» в прибрежном баре. — Я помню, как мы делили ипотеку, — резко сказала она. — И как ты сказал, что я «старая и скучная». — Не начинай, — нахмурилась Ирина. — Тут не о прошлом речь.
