Алексей неспешно вошёл в ювелирный магазин, словно давая себе время передумать.
За стеклянными витринами переливались кольца — с камнями и без, изящные и массивные, строгие и вычурные.
Продавщица, женщина около сорока лет, бросила на него мимолётный оценивающий взгляд и, не задавая вопросов, снова занялась рассортировкой украшений.
Алексей это отметил про себя.
Он не любил, когда его торопили.
Он подошёл к витрине с обручальными кольцами, затем переместился к соседней, где лежали более изящные модели с небольшими камнями.
Взял одно, попросил посмотреть при другом освещении, после чего отложил.
Повторил так же с вторым кольцом.
И с третьим.
Двери магазина хлопали — кто-то заходил, кто-то выходил, слышались приглушённые голоса и смех.
Но Алексей, казалось, вовсе этого не замечал.
Он стоял, слегка наклонившись к витрине, внимательно рассматривая тонкую дорожку камней, словно от этого зависело нечто большее, чем просто покупка.
— Сынок, ты Ольге колечко выбираешь? — голос прозвучал совсем рядом, сзади.
Алексей вздрогнул и резко обернулся.
Перед ним стояла Тамара Ивановна, его мать, в тёмном пальто, аккуратной шапке и с привычной сумкой на локте.
Её лицо выражало довольство, даже торжество, будто она застала давно ожидаемую сцену.
— Мам… — выдавил он.
Тамара Ивановна улыбнулась, подошла ближе и заглянула в витрину, словно имела на это полное право.
— Молодец, правильно делаешь, — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Жену надо баловать, особенно такую, как Ольга.
Не каждая женщина и дом так держит, и на работе всё успевает, и мужа уважает.
Она провела рукой по его спине — привычный материнский жест, но сейчас он показался Алексею излишним.
Он остался неподвижен, словно внезапно потерял способность шагнуть в сторону.
— Я как раз мимо шла, — говорила Тамара Ивановна. — Думаю, загляну, может, себе серёжки посмотрю.
А тут ты.
Судьба, значит.
Она наклонилась к нему ближе и понизила голос: — Не переживай, я Ольге ничего не скажу.
Пусть это останется для неё сюрпризом.
Алексей открыл рот… хотя никто его ни о чём не спрашивал.
Тамара Ивановна снова улыбнулась и направилась к выходу.
Уже у дверей обернулась: — Только смотри, не мелочись.
Она у тебя женщина достойная.
Дверь закрылась, колокольчик звякнул, и шум улицы вновь остался за стеклом.
Алексей вздохнул и провёл ладонью по лицу.
Продавщица посмотрела на него с вопросом. — Будем оформлять? — спросила она.
Он вновь посмотрел на витрину и указал на кольцо, которое держал дольше других.
Продавщица ловко достала его, назвала цену, и Алексей, не торгуясь, протянул карту.
Кольцо аккуратно уложили в коробочку, перевязали лентой и положили в пакет.
С покупкой в руках Алексей вышел на улицу.
Холодный воздух взбодрил, но мысли не исчезли.
Он медленно направлялся к машине, возвращаясь всё к одной и той же мысли: как сказать матери, что кольцо предназначено не Ольге.
Он прекрасно знал Тамару Ивановну.
Для неё сноха давно стала примером, почти эталоном.
Она охотно рассказывала подругам, как Ольга всё успевает, как в её доме всегда порядок, как в холодильнике можно найти и свежие овощи, и домашние заготовки.
Она гордилась тем, что невестка открыла архитектурное бюро, что у неё есть имя, клиенты, хорошая репутация.
И всегда добавляла: «А Алексей у меня человек надёжный, не гонится за переменами».
Ольга действительно приглашала его к себе, предлагала заняться проектами, работать вместе.
Но он отказался.
Сказал, что не хочет менять привычный ритм, что инженер на металлургическом — это тоже стабильность.
Ольга не настаивала.
Она вообще редко настаивала.
И именно это Тамара Ивановна ценила в ней больше всего.
Алексей сел в машину, положил пакет на соседнее сиденье и завёл двигатель.
Он понимал: рано или поздно придётся объяснять.
И чем дольше затягивать, тем сложнее будет.
Тамара Ивановна шла по улице в приподнятом настроении.
Покупки приятно тянули руку, но дело было не в них.
В голове всё ещё стояла сцена в ювелирном: сын, выбирающий кольцо, сосредоточенный, серьёзный.
Она не сомневалась — он готовит сюрприз для жены.
