Руки тряслись, но разум оставался ясным.
Я набрала номер адвоката. — Привет, Паш.
Мне нужна консультация.
Как защитить недвижимость от попыток вселиться родственников?
Да, жестко.
Да, с участием полиции.
И ещё… проверь, что там с долгом по даче.
Вдруг можно выкупить долг, пока не выставили на торги?
Я не намеревалась отдавать дачу.
Планировала оформить её на себя.
Чтобы у отца, если он выживет, было куда вернуться.
Но только для него.
Прошло уже три года.
Мой дом достроен.
Сижу на террасе, пью кофе и любуюсь соснами, которые мы с ландшафтным дизайнером посадили вдоль забора.
У меня есть собака — огромный лохматый ньюфаундленд по имени Барон.
В доме царит тишина.
Идеальная, звонкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в гостиной.
Отец скончался спустя два месяца после того случая.
Инсульт был слишком тяжелым.
Дачу я выкупила, но отец туда уже не вернулся.
Светлана с Игорем развелись через полгода скитаний по съемным квартирам.
Игорь уехал на вахту и пропал, алиментов от него не дождались.
Светлана устроилась кассиром в супермаркет, живет с матерью в той самой родительской квартире, где всё еще «ремонт».
Ремонт так и не завершили, живут на голом бетоне.
Мать со мной не разговаривает.
Для всей родни я — Иуда, которая богатеет в особняке, пока «кровинушки» бедствуют.
Тётя из Черновцов звонила, упрекала, говорила, что Бог меня накажет.
Иногда я помогаю.
Перевожу деньги на карту Максима, старшего племянника, чтобы мать не пропила и не потратила на пустяки.
Купила ему ноутбук для учебы.
Оплатила Оле стоматолога.
Но делаю всё это тихо, на расстоянии.
В мой дом они не заходили ни разу.
Иногда по ночам меня мучает совесть.
Этот липкий червяк шепчет голосом матери: «Твоя сестра в однушке…» Но затем я вспоминаю наглый взгляд Игоря, требующего цемент.
Вспоминаю отца, которого довели до инсульта ложью.
Вспоминаю, как они планировали захватить мой дом еще до того, как попросили помощи.
И совесть затихает.
В прошлую субботу я увидела Светлану в городе.
Она стояла на остановке, постаревшая, с тяжёлыми сумками.
Я замедлила ход, хотела предложить подвезти.
Рука уже потянулась к кнопке стеклоподъемника.
Но тут я заметила её лицо.
Там не было покорности.
Там была та же злобная, завистливая гримаса.
Она смотрела на проезжающие дорогие машины с ненавистью, считая, что все ей должны.
Я нажала на газ и проехала мимо.
У каждого свой дом.
Кто-то возводит его из кирпича и бетона, вкладывая силы и душу.
А кто-то строит его на лжи, претензиях и надежде на халяву.
И этот второй дом рано или поздно рушится, погребая под собой жильцов.
Я свой…
