Ты бы хоть совесть имела, Оля.
У тебя там планируется три спальни, а Света третьего на кухне укачивает в коляске, потому что в комнате просто нечем дышать.
Тамара Сергеевна не говорила, а вбивала слова, словно забивая гвозди в крышку гроба моей спокойной жизни.
Мы стояли посреди участка, где всего вчера рабочие залили фундамент под террасу.
Ветер носил по глине клочки полиэтилена, в воздухе пахло сырым бетоном и влажной осенней листвой.
Я поправила воротник куртки, наблюдая, как мать носком своих изношенных сапог с отвращением ковыряет в куче щебня, будто это было не строительство, а куча навоза. — Мам, мы это уже обсуждали, — голос звучал ровно, профессионально-глухо.
Так я разговариваю с водителями фур, когда они задерживают поставки. — Это мой дом.
Мои деньги.
Моя пятнадцатилетняя ипотека. — Ипотека у неё! — всплеснула руками мать, и её лицо покрылось красными пятнами. — А у твоей сестры — жизнь разрушена!
Игорь уже полгода без работы, его сократили, а у них трое детей на ногах!
Ты же, как сыр в масле, одна катишься.
Без мужа, без детей, зачем тебе сто сорок квадратов?
Будешь их солить?
Слушать там эхо? — Жить я там буду. — Жить… — передразнила она. — Люди в общежитиях живут и радуются, а ты себя барыней строишь.
Короче так.
Я посоветовалась с отцом, хоть он и молчит всегда, но кивнул.
Ты переписываешь этот недострой на Светлану.
Игорь — рукастый, сам доделает, сэкономит.
А ты пока переедешь в их однушку.
Она в центре, ликвидная, тебе одной хватит.
И ещё спасибо скажешь, что от долгов избавили.
Я даже сразу не нашлась, что ответить.
Наглость была настолько грандиозной, что вызывала почти восхищение. — Игорь рукастый? — переспросила я, вспоминая, как этот «рукастый» зять прикручивал полку и при этом пробил проводку, оставив весь подъезд без света. — Мам, ты себя слышишь?
Ты хочешь, чтобы я отдала дом, в который вложила всё, заработанное за десять лет тяжелой работы на севере, в обмен на убитую хрущевку с тараканами, которая даже не в собственности Светланы, а в ипотеке, по которой они не платят? — Платят они!
С задержками, но платят! — визжала мать. — И не смей сестру грязью обливать.
Ей просто не повезло.
Не всем быть такими хитрыми, как ты.
В этом выражалось всё отношение Тамары Сергеевны.
Моя должность начальника логистического отдела в крупной транспортной компании называлась «хитростью».
А бесконечные декреты Светланы и пьянство её мужа — «неповезением». — Разговор окончен, — я отвернулась и направилась к машине. — Уходи, мам.
Здесь грязно, испачкаешься. — Неблагодарная! — прозвучало в спину. — Кукушка!
Мы для тебя всё, а ты… Вот помру, узнаешь!
Они не отступили.
Напротив, это было только подготовкой к новой атаке.
Через два дня у моей съёмной квартиры (пока дом строился, я жила в «двушке» на окраине) появилась сама Светлана.
Выглядела, надо признать, жалко.
Побледневшее лицо, немытые волосы, собранные в небрежный узел, растянутый кардиган, который помнил ещё мои школьные годы.
На руках у неё висел годовалый Артём, за подол цеплялась четырёхлетняя Оля.
Старший, семилетний Максим, стоял рядом и угрюмо ковырял нос. — Оля, отпусти, — пробормотала она вместо приветствия. — Игорь опять… ну, короче, поссорились мы.
Я молча отошла в сторону.
Не могла отказать сестре с детьми, хоть и понимала — это тактическая ошибка.
В квартире сразу стало тесно и шумно.
Артём ревел, Оля требовала мультики, Максим без спроса полез в холодильник.
Светлана плюхнулась на диван, вытянув ноги в дырявых носках. — Есть что-нибудь поесть? — спросила она уныло. — У нас пусто.
Игорь последние деньги вложил в какую-то интернет-схему, говорит, через неделю миллион поднимет. — Светлана, ты же понимаешь, что это глупость? — я поставила кастрюлю с супом. — Миллиона не будет. — Тебе легко говорить, — огрызнулась сестра, запихивая в рот кусок хлеба. — Ты умная.
А я… я просто женского счастья хотела. — Счастье — это когда муж без работы и проигрывает деньги? — Не начинай, а?
И так тошно.
Мама сказала, ты дом строишь.
Вот он.
Я напряглась, помешивая суп. — Строю. — Большой? — Нормальный. — Мама говорит, ты могла бы нас пустить, когда достроишь.
Типа, второй этаж нам выделить.
Мы бы тебе не мешали.
Я бы по хозяйству помогала, Игорь бы двор привел в порядок… Я представила эту картину: Игорь, приводящий двор в порядок — это горы окурков и пустые бутылки под кустами роз. — Нет, Светлана. — Почему? — она искренне удивилась, даже жевать перестала. — Тебе жалко?
Мы же родные! — Потому что я строю дом для себя.
Я хочу приходить с работы и слышать тишину, а не скандалы Игоря.
