Иван не выдержал первым.
Он привык к её присутствию — к звуку её шагов, к аромату её приготовления, к её голосу, когда она разговаривала с подругой по телефону.
Теперь в доме царила тишина, и она давила на него, словно тяжёлый груз.
Он осознал, что его план провалился.
Он стремился заставить её почувствовать себя ненужной, но в итоге утратил то тепло, к которому привык.
Развязка наступила в воскресенье утром.
Ольга пила кофе, листая книгу.
Иван вошёл, налил себе воды и, не глядя на неё, произнёс: — Мама приедет пожить у нас.
На пару месяцев.
С понедельника.
Сказала, что поможет по дому, а то, похоже, ты не справляешься.
Он произнёс это равнодушно, как будто дело уже решено.
Это был его последний ход — привести в их дом главную силу, Наталью Петровну, чтобы окончательно сломить её сопротивление.
Ольга медленно закрыла книгу.
Она не закричала и не возмутилась.
Её взгляд оставался ясным и холодным, как у судьи перед вынесением приговора. — Хорошо, — тихо сказала она.
Иван застыл, не веря своим ушам.
Он ожидал ссоры и криков, но не этого. — Что значит — хорошо? — переспросил он, растерявшись. — Пусть приезжает, — повторила она, вставая.
Она подошла к нему, её глаза были на одном уровне с его.
Расстояние между ними было минимальным, но казалось бездонным. — Только давай договоримся, Иван, чтобы не было недоразумений.
Она произнесла его полное имя, и это прозвучало как пощёчина. — Твоя мама приедет к тебе, — продолжила она ровным, но колким голосом. — Не к нам.
Спать вы будете в гостиной.
Диван там раскладной, места хватит.
Готовить будете на плите, моя мультиварка останется у меня.
Продукты покупайте сами, храните на нижней полке холодильника.
Верхние полки — мои.
Посуда — та, что твоя мама подарила нам на свадьбу.
Ванная и туалет — по очереди.
Уборку обсудим отдельно.
Она замолчала, наблюдая за тем, как её слова доходят до него.
Его лицо застывало, глаза расширялись от шока. — Ты… что ты говоришь? — прохрипел он. — То, чего ты хотела, — спокойно ответила она. — Ты же хотел, чтобы твоя мама была ближе?
Вот она будет.
Готовить тебе, стирать, учить жить.
А я больше не твоя жена.
Я — соседка.
Которая, к счастью, владеет этой квартирой.
Помнишь, как твоя мама всегда говорила, что я вышла за тебя ради неё?
Она была права.
Ради квартиры.
И теперь я прошу своего жильца соблюдать правила.
Она развернулась и направилась в спальню.
Щелчок замка прозвучал словно выстрел.
Иван остался стоять, подавленный.
Он хотел победить, но вместо этого превратил их дом в холодное общежитие, а жену — в чужого человека, который диктует ему условия.
Он понял, что этот щелчок был не окончанием ссоры.
Это был конец их мира.
