Дело было в том, что Тамару лишил девственности её пьяный отчим.
Однажды вечером, когда ей исполнилось семнадцать, мать, заболевшая высокой температурой, попросила Тамару проверить корову в сарае, которая не переставала мычать.
Оказалось, что телёнок застрял, просунув голову между деревянными планками изгороди, а корова Ромашка, как её называла мать, громко звала хозяев на помощь.
Тамара освободила телёнка и уже собиралась выходить, когда у дверей неожиданно появился отчим, вернувшийся с пьянки.
Она успела выдать короткий взвизг, прежде чем он схватил её за рот своей большой, шершавой рукой и повалил на сено, сложенное рядом с входом.
Мужчина был огромным и крепким.
Боясь тревожить больную мать, Тамара выплакала всю боль в подушку, а на следующий день отчим опустился перед ней на колени и стал умолять о прощении.
Больше он к ней не притрагивался, об этом случае никто не узнал, но всё уже было случившимся фактом.
С тех пор муж начал регулярно избивать Тамару — без причины или из-за малейшего повода, прекращая лишь на время её двух беременностей.
В его присутствии Тамара всегда находилась в напряжении и воспринимала его удары как неизбежность, а Игорь, забывший свою прежнюю обиду, бил жену по привычке и отчасти из зависти к её должности.
После окончания уборочной страды, когда лужи покрывались первым хрупким льдом, Тамара с Игорём собрались поехать на рынок в город; с ними был их младший пятнадцатилетний сын, а дочь уже жила отдельно, выйдя замуж.
На остановке собралась разношёрстная толпа: работники совхоза, подчинённые Тамаре, их жёны и местные пожилые женщины.
Когда подъехал автобус, люди скучились у дверей, и Тамара случайно наступила на ногу одной из старушек.
Та вскрикнула от боли — на её ступне была болезненная мозоль.
Игорь, не обращая внимания на присутствие окружающих, по старой привычке ударил Тамару кулаком в лицо, у неё разбилась губа, и пошла кровь.
Люди возмутились, начали делать ему упрёки, сын стал выталкивать отца из толпы, крича, чтобы тот уходил домой, называя его злым, несправедливым и ненавистным… — Оставьте его.
Всё нормально, — вмешалась Тамара, сурово взглянув на собравшихся. — Но Тамара!
Ты же бригадир, лицо колхоза, нельзя так оставлять! — продолжали протестовать люди. — Оставьте, сказала.
Поехали, Игорь.
Супруги, словно ничего не случилось, зашли в автобус.
Тамара сидела с неподвижным, холодным лицом, сдерживая слёзы внутри и оставаясь внешне спокойной.
