Ой, подожди… — я внимательно посмотрела на её уши. — То, что на тебе сейчас — это качественная бижутерия.
Я могу определить это по огранке.
Настоящий изумруд при искусственном свете не «кричит» так ярко.
Елена машинально сжала мочки ушей.
Её глаза расширились от ужаса.
Гости начали шептаться. — Ты… ты следила за мной? — вскрикнула она. — Нет, Елена.
Я просто проходила мимо.
Возвращалась с работы, которую ты так презираешь.
С той самой работы, которая научила меня за три секунды отличать подлинник от подделки.
И знаешь, что самое печальное?
Ты заложила не просто серьги.
Ты заложила саму себя.
Всю свою жизнь ты тратишь на то, чтобы казаться тем, кем не являешься.
Ты презираешь меня за то, что я работаю руками, но мои руки честные.
А твои — дрожат от страха, что кто-то увидит твою пустоту. — Замолчи! — Елена замахнулась, но Игорь, её муж, быстро подошёл и перехватил её руку. — Хватит, Елена, — тихо сказал он. — Она права.
Мы банкроты.
Морозов был нашей последней надеждой, а ты всё испортила своим длинным языком.
Игорь посмотрел на меня с какой-то странной смесью зависти и облегчения. — Прости нас, Оля.
Мы… мы увлеклись красивой жизнью.
Я взглянула на них и не испытала ни радости, ни удовлетворения.
Только усталость.
Три года я терпела её язвительные выпады, её попытки выставить меня второй категорией.
И для чего всё это?
Чтобы увидеть этот крах?
Тамара Сергеевна, свекровь, сидела неподалёку, бледная как полотно.
Она всегда поддерживала свою дочь, считая её воплощением успеха.
Теперь она наблюдала, как этот образец рушится в прах. — Игорь, давай пойдем домой, — тихо сказала я мужу. — Подождите, Ольга Владимировна, — Морозов тоже встал. — Позвольте мне вас проводить.
Мой водитель отвезет вас, куда скажете.
Что касается особняка… Жду вас в понедельник в десять.
Нам нужны люди с вашим взглядом на вещи.
И с вашим характером.
Мы вышли из ресторана.
Свежий ночной воздух показался мне самым прекрасным ароматом на свете — чистым, без запаха хлорки или дорогого парфюма.
В машине Игорь долго молчал, глядя в окно на огни ночной Одессы.
Потом он взял мою руку и приложил к губам. — Оля, я… я никогда не думал, что ты так видишь ситуацию.
Прости меня.
Я должен был защищать тебя раньше.
Я привык к тому, что Елена такая… громкая.
А ты всегда молчала. — Тишина — это не признак слабости, Игорь, — ответила я, прислонив голову к его плечу. — Тишина — это возможность услышать то, что другие пытаются скрыть за криком.
Прошло полгода.
Моя жизнь изменилась, но не так, как ожидала Елена.
Я не бросила свою «непрестижную» работу.
Наоборот, я открыла своё бюро технической экспертизы и реставрации.
Алексей Петрович стал моим первым крупным клиентом, и его рекомендации открыли мне двери в лучшие дома города.
Теперь я прихожу в особняки не как «обслуживающий персонал», а как эксперт, чье мнение стоит миллионы.
Но я всё так же не боюсь надеть комбинезон и взять в руки кисть.
Потому что я знаю: настоящая ценность — не в том, на какой машине ты приехал, а в том, что ты оставил после себя.
Дмитрий и Елена развелись.
Дмитрий старается расплатиться с долгами, работая обычным менеджером в строительной фирме.
Говорят, это пошло ему на пользу — он перестал суетиться и начал просто жить.
Елена уехала к матери.
Она больше не звонит мне, чтобы дать «совет по стилю».
На последнем семейном празднике — дне рождения Тамары Сергеевны — она сидела тихо и почти не поднимала глаз.
На ней было простое платье, а в ушах — маленькие золотые гвоздики без камней.
Когда мы прощались, она подошла ко мне в прихожей. — Оля, — позвала она тихо. — Я… я видела твоё интервью в профессиональном журнале.
Ты там хорошо выглядишь. — Спасибо, Елена. — Послушай… Ты тогда говорила о грязи, которая въедается в структуру.
Я долго об этом думала.
Ты думаешь… её можно вычистить?
Из человека?
Я посмотрела на неё.
Впервые за все годы я увидела в её глазах не высокомерие, а живое, человеческое сомнение. — Можно, Елена.
Но для этого сначала нужно признать, что она там есть.
И не пытаться закрасить её золотой краской.
Она кивнула и ушла в комнату.
Мы с Игорём вышли из подъезда.
Падал лёгкий снег, укрывая город белым, чистым покрывалом. — Знаешь, — сказал Игорь, застёгивая пальто, — мне кажется, сегодня в нашем доме стало на одну тайну меньше.
И дышать стало легче. — Вот в этом и состоит главная задача реставрации, — улыбнулась я. — Вернуть предмету его подлинный облик.
Даже если этот предмет — наша семья.
Я вдохнула морозный воздух и почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Моя работа научила меня многому, но главное — она научила меня тому, что нет ничего благороднее, чем очищать мир.
Начинаешь с собственной жизни.
