В доме Тамары Сергеевны всегда витал один и тот же запах: дорогой кондиционер для белья, свежемолотый кофе и невидимая, но ощутимая нотка высокомерия.
Каждое воскресенье мы с моим мужем, Игорем, приезжали сюда на «семейный обед».
Для меня эти встречи были похожи на прогулку по минному полю, где главным сапёром выступала сестра Игоря — Елена.
Елена представляла собой идеал столичного успеха в глазах провинциалки, которая удачно вышла замуж.
Она занимала должность «ведущего аналитика в международном холдинге» (что на самом деле сводилось к перекладыванию бумаг в компании её свёкра) и носила туфли, цена которых соответствовала двум моим зарплатам. — Ольга, солнышко, — пропела Елена, изящно помешивая сахар в фарфоровой чашке, — ты всё ещё работаешь… в этой своей «службе заботы»? Или как теперь называют отдел клининга?
Я почувствовала, как под столом Игорь сжал мою руку.
Он знал, что я люблю своё дело.
Я была не просто «уборщицей», как любила подчёркивать Елена.
Я руководила выездными бригадами в крупной компании, специализирующейся на реставрации антиквариата и сложной чистке частных коллекций.
Но для Елены всё, что требовало физического труда, лежало за пределами её «элитного» восприятия. — Я всё там же, Елена, — спокойно ответила я, глядя ей в глаза, — сейчас у нас сложный объект — реставрируем лепнину в особняке конца XIX века.
Елена издала короткий, лающий смех. — Лепнину?
Ой, не смеши!
Вы пылинки тряпкой гоняете за богатыми.
Мама, ты представляешь, — она обратилась к свекрови, — Ольга пошла по стопам тех женщин, которые у нас в офисе в шесть утра туалеты моют.
Какая самоотверженность!
И ведь не стыдно перед друзьями Игоря?
Мы на прошлой неделе были в «Каролино-Бугазе», так я молилась, чтобы никто не спросил, чем занимается моя невестка.
Сказала, что ты… ну, в искусстве.
В каком-то смысле это правда?
Искусство оттирать пятна жира.
Тамара Сергеевна молчала, лишь поджала губы, выражая своё молчаливое согласие.
Игорь покашлял. — Елена, хватит.
Ольга — профессионал.
Её работу ценят коллекционеры. — Ой, братец, не защищай её, — отмахнулась Елена, поправляя безупречный маникюр. — Ты слишком добрый.
А статус — это серьёзно.
Ты — перспективный юрист, а жена у тебя… обслуживающий персонал.
Это как пятно на репутации.
Знаешь, Оля, я тебе по-дружески советую: уволься.
Иди ко мне в отдел секретарём.
Будешь хотя бы в приличном месте сидеть, на людей смотреть.
А то совсем зачерствеешь среди своих швабр.
Я молчала.
Внутри меня всё бурлило, но я привыкла скрывать этот огонь.
Родители учили меня: «Будь выше этого, доченька.
Труд не позорит человека».
Но они не предупреждали, что труд может стать мишенью для тех, кто в жизни не поднял ничего тяжелее дамской сумочки. — Тебе нечего ответить? — Елена приподняла бровь. — Ах, да.
Наверное, словарный запас истощился после дня с хлоркой.
Обед продолжался.
Елена вдохновенно рассказывала о новой коллекции сумок, о том, как её муж «решает вопросы» на уровне министерств, и о значении окружения «своих людей».
Я смотрела на неё и вдруг ясно увидела: её идеальный фасад держится на тончайших нитях лжи и пафоса.
Она не знала, что я видела её два дня назад.
Не в офисе и не в «Каролино-Бугазе».
Я застала её в ломбарде на окраине города, когда выходила с объекта.
Она стояла у приёмного окошка, нервно оглядываясь, выкладывая на лоток те самые серьги, о которых хвасталась на прошлом обеде.
Но тогда я промолчала.
Из жалости?
Или из-за той самой интеллигентности, которая мешает нам дать сдачи хамам? — Знаешь, Ольга, — продолжала Елена, не замечая моей задумчивости, — на следующей неделе у моего Дмитрия юбилей.
Будет много важных гостей.
Извини, но я не уверена, что тебе стоит приходить.
Ну, ты понимаешь… темы для разговоров, внешний вид.
Боюсь, ты будешь чувствовать себя не в своей тарелке среди элиты. — Елена! — вскочил Игорь. — Это уже слишком!
Ольга — моя жена. — Игорь, сядь, — спокойно сказала я.
Мой голос прозвучал неожиданно твёрдо даже для меня самой.
Я медленно отставила чашку.
Впервые за три года брака не отвела взгляд. — Елена, ты права.
Статус — важная вещь.
И соответствие кругу — тоже.
Елена победно улыбнулась, полагая, что я сдалась. — Видишь!
Ты сама всё понимаешь. — Именно, — ответила я ей улыбкой, холодной, как лёд в её коктейле. — Поэтому я приду на юбилей.
Более того, я приду туда не просто как жена твоего брата.
Я приду как человек, знающий цену вещам.
И людям.
Елена на мгновение нахмурилась, в её глазах мелькнула тень тревоги, но она быстро скрыла её за маской высокомерия. — Ну, попробуй.
Только не забудь смыть запах моющих средств, когда будешь выбирать платье напрокат.
Мы ушли через десять минут.
В машине Игорь молчал, крепко сжимая руль. — Прости её, Оля.
Она дура.
Просто закомплексованная дура. — Нет, Игорь, — ответила я, глядя в окно на мерцающие огни города. — Она не просто дура.
Она уверена, что молчание — признак слабости.
Пора её разочаровать.
