Ольга увидела номер на экране и на мгновение застыла, но все же взяла трубку. – Ольгочка, привет, – бодрым голосом поздоровалась Тамара Ивановна, как обычно. – Алексей дома?
Он не отвечает на звонки. – Нет, он на работе, – сухо ответила Ольга. – Ах, понятно.
Я хотела спросить…
Он обещал помочь с покупкой.
Нужна небольшая сумма, но срочно.
Ольга сжала телефон крепче. – Тамара Ивановна, давайте будем откровенны.
Алексей рассказал мне про эти переводы.
Я заблокировала счёт, потому что не приемлю такие траты без моего ведома.
В трубке повисла тишина. – Что значит заблокировала? – голос свекрови стал резче. – Это же деньги сына!
Он должен помогать мне, как и полагается. – Это мои деньги, – спокойно ответила Ольга. – Я их зарабатываю сама.
И мы с Алексеем – семья, принимаем решения вместе. – Ой, молода ты ещё, не понимаешь, – вздохнула Тамара Ивановна. – Сын обязан заботиться о матери.
Я его одна воспитывала, сколько сил вложила.
Ольга почувствовала знакомый укол раздражения. – Я это понимаю.
Но сейчас у него своя семья.
И мы помогаем в пределах возможностей, но не в ущерб себе.
Разговор оборвался на холодной ноте.
Свекровь повесила трубку, явно обиженная.
Ольга откинулась на спинку дивана, охваченная усталостью.
Она понимала, что это только начало.
Вечером Алексей вернулся с работы уставшим, неся пакет с продуктами. – Мама звонила? – спросил он сразу. – Да, – кивнула Ольга. – Просила денег.
Он поставил пакет на стол и посмотрел на неё. – Что ты ей ответила? – Мы решили обсудить всё вместе.
Он кивнул, но в его взгляде мелькало что-то новое – смесь вины и решимости. – Ладно.
Давай поговорим.
Но разблокируй счёт, пожалуйста.
Мне неудобно перед мамой.
Ольга покачала головой. – Сначала обсудим.
И установим правила.
Они уселись за стол, разговор затянулся до поздней ночи.
Алексей соглашался, но было видно, что ему нелегко.
Он привык к другому порядку – когда мама всегда на первом месте.
Через несколько дней напряжённость не спадала.
Алексей стал чаще звонить матери и тихо жаловаться.
Ольга слышала отдельные фразы: «Она не понимает…
Заблокировала всё…» Однажды вечером она решила заглянуть в социальные сети свекрови – просто из любопытства.
И застыла.
На странице Тамары Ивановны появились свежие фотографии: она стоит рядом с новой иномаркой, улыбается, держит ключи.
Подпись гласила: «Наконец-то своя машина!
Спасибо сыночку за подарок!» Ольга почувствовала, как кровь приливает к лицу.
Машина.
На её деньги.
Те самые переводы, которые Алексей делал месяцами, накопились именно на это.
Она сидела с телефоном в руках, рассматривая экран, и внутри всё бурлило.
Это уже не помощь – это предательство.
Когда Алексей вернулся домой, она встретила его у двери с телефоном в руке. – Объясни, пожалуйста, – тихо сказала она, показывая фото. – Это на мои деньги?
Он посмотрел и побледнел. – Ольга, я…
Это не то, что ты думаешь…
Но она уже понимала, что это именно так.
И теперь всё изменится навсегда. – Это на твои деньги? – повторила Ольга, голос её, несмотря на попытки сохранять спокойствие, слегка дрожал.
Алексей отвёл взгляд, затем вновь посмотрел на экран телефона, который она всё ещё держала.
Фотография была чёткой: Тамара Ивановна, улыбаясь, стояла рядом с серебристой иномаркой, новой, с блестящим кузовом и временными номерами.
Подпись под фото не оставляла сомнений – благодарность сыну. – Ольга, послушай, – начал он, и в его голосе звучало раскаяние и оправдание. – Это не совсем так.
Деньги копились постепенно.
Мама давно мечтала о машине, чтобы не зависеть от общественного транспорта.
Я думал… думал, что это будет сюрприз и для тебя тоже.
Чтобы она меньше просила помощи.
Ольга медленно опустила телефон на стол.
Внутри поднялась волна – не гнева, а глубокой, тяжёлой обиды.
Все эти месяцы она видела лишь часть картины: переводы, которые казались чрезмерными, но она уверяла себя, что это на лекарства, коммуналку, на что-то необходимое.
А на самом деле это была машина.
Дорогая машина. – Сюрпризом? – тихо переспросила она. – Для меня?
Алексей, ты понимаешь, что это значит?
Ты взял мои заработанные деньги – те, что я копила на нашу жизнь, на ремонт, на будущее – и подарил их своей матери.
Без единого слова.
Без обсуждения.
Он сел на стул, опустив голову на руки.
В кухне царила тишина, лишь холодильник тихо гудел в углу.
Алексей выглядел растерянным, словно только сейчас осознал масштаб содеянного. – Я не хотел тебя обидеть, – произнёс он наконец. – Честно.
Для меня это было естественно.
Мама всегда говорила, что сын обязан заботиться о ней.
После смерти отца она осталась одна, и я… я чувствую ответственность.
Ольга подошла к окну, обняла себя руками.
За стеклом мерцали огни вечернего города, и она вдруг вспомнила, как они с Алексеем выбирали эту квартиру.
Тогда она только получила повышение, и именно её бонус пошёл на крупный взнос по ипотеке.
Алексей радовался, обнимал её, обещая, что это их общий дом, их будущее.
Теперь всё казалось таким хрупким. – Ответственность – это хорошо, – ответила она, не оборачиваясь. – Но семья – это не только твоя мама.
Это мы с тобой.
И если ты ставишь её нужды выше наших, что тогда для нас остаётся?
Он встал, подошёл ближе, но не коснулся её – понял, что сейчас это будет лишним. – Я не ставлю выше.
Просто… мама привыкла ко мне.
Она звонит, жалуется, и я не могу ей отказать.
Ты же знаешь её. – Знаю, – кивнула Ольга. – И понимаю.
Но это не даёт права тайком брать мои деньги.
Сколько всего ушло на эту машину?
Сто тысяч?
Двести?
Алексей на мгновение замолчал, затем тихо произнёс: – Около трёхсот.
За год накопилось.
Ольга резко повернулась к нему.
Триста тысяч.
Эта сумма могла бы пойти на обновление кухни или на долгожданный отпуск вдвоём.
Она почувствовала, как слёзы наворачиваются, но моргнула, не позволяя им упасть. – Триста тысяч, – повторила она. – И ты ни разу не сказал ни слова.
Ни разу. – Я боялся, что ты откажешь, – признался он, опустив глаза. – Знал, что скажешь: «Сначала наши нужды».
А мама… она так просила.
В тот вечер разговор растянулся.
Ольга слушала его оправдания, и внутри крепло её решение.
Она больше не могла так жить.
Не могла оставаться единственной, кто думает о балансе, о будущем.
Алексей любил её – она видела это в его глазах, в том, как он старался объяснить.
Но его любовь к матери была слепой, безграничной, и это разрушало их.
На следующий день Ольга отправилась в банк.
Она открыла новый счёт – исключительно на своё имя – и перевела туда основную часть накоплений.
Старый счёт оставался заблокированным.
Вернувшись домой, она приготовила ужин, как обычно, но атмосфера была напряжённой.
