– Ты серьёзно? – с облегчённым выдохом произнёс Алексей, убирая телефон в карман. – Ведь это же наш общий счёт.
Как ты могла заблокировать его, не предупредив меня?
Он застыл в дверном проёме кухни, всё ещё сжимая в руках телефон, на котором только что разговаривал с матерью.
Его обычно спокойное и немного рассеянное лицо постепенно менялось: сначала на нём отразились удивление, затем растерянность, а потом едва заметное раздражение, которое он пытался скрыть привычной улыбкой.
Ольга стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на него, не отводя взгляда и без малейшей тени сомнения в глазах.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким тиканьем настенных часов и отдалённым шумом проезжающих машин.
Она не отводила глаз.
В её голосе не было крика, лишь холодная решимость, накопившаяся за месяцы молчаливого терпения. – Общий? – тихо переспросила она, но так, что слово прозвучало словно упрёк. – А когда ты переводил маме пятьдесят тысяч в прошлом месяце, ты спрашивал, является ли это общим решением?
Или когда в позапрошлом – ещё семьдесят?
Я всё видела, Алексей.
Я всё заметила.
Он приблизился к ней, поставил на стол рабочую сумку и провёл рукой по волосам – привычный жест, говорящий о его внутренней растерянности.
Алексей был высоким, с мягкими чертами лица, и в свои тридцать восемь выглядел моложе своего возраста.
С Ольгой они были в браке уже семь лет, и за это время она привыкла к его спокойному, немного инфантильному характеру.
Он занимал должность менеджера в логистической компании, получал стабильную, но не слишком большую зарплату.
Ольга же, наоборот, добилась успеха в маркетинге: её доход обеспечивал им комфортную жизнь, возможность пару раз в год путешествовать и даже откладывать деньги на будущее.
Именно её зарплата служила основой их общего бюджета, а счёт, который теперь был заблокирован, был открыт на её имя ещё до свадьбы. – Это не просто так, – начал он, стараясь говорить мягко, как обычно, когда чувствовал вину. – Мама одна, у неё маленькая пенсия.
Она помогала нам в начале.
Помнишь, как она дала деньги на первый взнос по ипотеке?
Я не могу оставить её без поддержки.
Ольга повернулась к окну, глядя на вечерний пейзаж города внизу.
Их квартира на двенадцатом этаже новостройки в спальном районе Винницы была светлой и уютной: большие окна, минималистичный интерьер, который она подбирала с любовью.
Здесь всё дышало их совместной жизнью – фотографии из путешествий, книги на полках, даже маленький кактус на подоконнике, который когда-то Алексей подарил ей на день рождения.
Но сейчас дом казался ей чужим, словно в нём возникла невидимая трещина. – Я понимаю, что твоя мама нуждается в помощи, – сказала она, не оборачиваясь. – И я не возражала никогда.
Мы вместе отправляли ей продукты, оплачивали коммунальные услуги, когда она просила.
Но ты переводишь суммы, которые мы отложили на ремонт ванной.
И на нашу летнюю поездку.
Без единого слова со мной.
Это не помощь, Алексей.
Это… словно мои деньги – не наши.
Он сел за стол, опустив голову.
В его глазах мелькнула тень обиды, но он быстро взял себя в руки. – Я не думал, что ты так это воспримешь.
Для меня помогать маме – естественно.
Она одна меня воспитывала после отца…
Ты знаешь.
Ольга наконец повернулась к нему.
Её глаза, обычно тёплые и смеющиеся, стали серьёзными.
Она была красивой женщиной – стройной, с длинными тёмными волосами, собранными сейчас в небрежный пучок.
В свои тридцать пять она выглядела уверенной и собранной, и именно эта уверенность помогла ей добиться успеха в работе.
Но в семье… в семье она всегда старалась идти на компромисс, чтобы сохранить мир. – Я знаю твою историю, – тихо ответила она. – И уважаю твою маму за всё, что она сделала для тебя.
Но теперь мы семья, Алексей.
Ты и я.
И наши деньги – то, что мы зарабатываем вместе.
Ты не вправе принимать такие решения в одиночку, особенно когда речь о больших суммах.
Он поднялся, подошёл к ней и попытался взять за руку, но она слегка отстранилась – не резко, но настолько, чтобы он почувствовал дистанцию. – Ладно, прости, – тихо произнёс он. – Я больше не буду переводить без твоего согласия.
Разблокируй счёт, пожалуйста.
Мама звонила сегодня – у неё снова проблемы с деньгами.
Нужно помочь.
Ольга посмотрела на него долгим взглядом.
В её сердце боролись противоречивые чувства: любовь к мужу, которая не угасла за эти годы, и растущая усталость от того, что её вклад в семью воспринимался как должное. – Нет, – твёрдо ответила она. – Пока мы не поговорим серьёзно и не решим, как быть дальше, я не разблокирую.
Алексей отступил на шаг, его лицо побледнело. – Ты правда хочешь, чтобы я просил у мамы?
Это унизительно. – Унизительно? – чуть громче, чем собиралась, ответила она. – А для меня унизительно узнавать из выписки, что мои заработанные деньги уходят неизвестно куда.
Я работаю допоздна, беру проекты на выходных, чтобы мы жили лучше.
А ты просто берёшь и переводишь.
Он молчал, глядя в пол.
В комнате воцарилась полная тишина.
Ольга почувствовала, как внутри неё нарастает волна эмоций – смесь гнева и печали.
Она не хотела ссориться, не желала доводить дело до такого.
Но терпение лопнуло сегодня, когда она открыла банковское приложение и увидела очередной перевод – крупную сумму на счёт свекрови.
Это уже не первый раз, но именно сегодня что-то щёлкнуло внутри.
Всё началось пару лет назад, когда свекровь, Тамара Ивановна, вышла на пенсию.
Она жила одна в небольшой квартире в Подвиннице, после смерти мужа осталась без особой поддержки.
Алексей, как заботливый сын, начал помогать: сначала небольшими суммами на лекарства, потом на ремонт.
Ольга не возражала – наоборот, сама предлагала отправлять продукты или оплачивать что-то необходимое.
Но постепенно суммы увеличивались.
Алексей стал переводить деньги тайком, не обсуждая это, будто это было его личное дело.
Она замечала это, но молчала – не хотела конфликтов, надеялась, что он сам сообразит.
А потом начались странности.
Свекровь стала звонить чаще, жаловаться на здоровье, на цены.
Каждый раз Алексей находил способ помочь – с их общего счёта, который фактически пополняла Ольга.
Её зарплата была втрое выше, и она не скупилась, но чувствовала, как её усилия растворяются в бесконечной помощи.
Сегодняшний перевод стал последней каплей.
Ольга села за компьютер, открыла банковское приложение и заблокировала карту и счёт.
Это был импульсивный шаг, но необходимый.
Она знала, что Алексей заметит – он всегда проверял баланс вечером. – Давай сядем и спокойно поговорим, – предложила она, стараясь смягчить тон. – Я не против помогать твоей маме.
Но в пределах разумного.
И только принимая решения вместе.
Алексей кивнул, но в его взгляде читалось недоверие.
Он сел напротив, сложив руки на столе. – Хорошо.
Как ты считаешь, сколько разумно? – Давай установим фиксированную сумму в месяц, – предложила Ольга. – Пусть будет десять тысяч.
На продукты и мелкие нужды.
Если понадобится больше – обсудим заранее.
Он задумался, потирая виски. – Мама не согласится на это.
Она привыкла, что я помогаю больше. – Это её проблема, – спокойно ответила Ольга. – А наша – научиться жить по средствам.
Ты тоже работаешь, Алексей.
Твоя зарплата может идти на личные расходы, включая помощь маме.
Он посмотрел на неё с удивлением. – Ты предлагаешь вести раздельный бюджет? – Пока думаю об этом, – призналась она честно. – Если ситуация не изменится, то, наверное, да.
Вечер тянулся медленно.
Они поужинали молча, каждый погружённый в свои мысли.
Алексей несколько раз пытался начать разговор, но останавливался.
Ольга испытывала чувство вины – ведь она любила его, любила их совместную жизнь.
Но одновременно чувствовала облегчение: наконец-то высказала то, что копилось месяцами.
На ночь он лег отдельно, на диване в гостиной.
Ольга долго не могла уснуть, глядя в потолок.
Она вспоминала, как они познакомились – на корпоративе у общих друзей.
Он был таким внимательным и заботливым.
Они быстро начали жить вместе, потом была свадьба, мечты о детях.
Но дети пока не появлялись, и она отдала все силы карьере.
А он… остался тем же добрым, но немного безответственным мужчиной, который привык, что мама всегда рядом и всегда поможет.
Утром Алексей ушёл на работу рано, не попрощавшись, как обычно.
Ольга осталась одна, и её мысли не переставали крутиться вокруг того, как всё исправить.
Она не хотела разрушать семью, но и дальше так продолжать не могла.
Днём позвонила свекровь.
