И с нашим ребенком.
Больше мне не звони.
Через месяц мы расписались, без гостей, без нарядов и без торжества — просто пришли в ЗАГС и поставили подписи.
Ольга Петровна не появилась.
И не позвонила.
Она словно растворилась в нашей жизни, как будто ее там никогда и не было.
Позже на свет появилась Настя — три с половиной килограмма радости с глазами Игоря и моим картошковидным носом.
Мы зажили, окунулись в этот сумасшедший водоворот бессонных ночей, детских плачей и безмерного счастья.
Впервые Ольга Петровна появилась у нас в день первого дня рождения дочери.
Она держала огромный пакет из «Детского мира», коробку и конфеты. — Я бабушка, — заявила она. — Имею право видеть внучку.
Вы же не удосужились сами приехать ко мне.
Как будто я вам чужая.
Игорь вышел из комнаты, держа Настю на руках.
Он взглянул на мать, затем на меня. — Мам, — произнес он, — ты называла ребенка проблемой.
Ты хотела, чтобы ее не было.
А теперь хочешь быть бабушкой? — Игорек, я ведь хотела как лучше… — голос Ольги Петровны стал приторным. — Какая разница, что я хотела.
Ты выбрал сам.
Я вижу, что ты счастлив.
Все, что я говорила, — в прошлом.
Видишь, я пришла.
Я приняла твой выбор. — Уходите, — сказала я. — Лучше никакой бабушки, чем такая.
Лучше пустота в жизни ребенка, чем женщина, которая предлагала деньги, чтобы его не было.
Ольга Петровна бросила сыну вызов взглядом, Настя у него на руках расплакалась. — Мам, правда, уходи, лучше, — сказал Игорь.
Ольга Петровна ушла.
Пакет из «Детского мира» так и остался в подъезде.
Мы потом вынесли его на мусор, даже не заглянув внутрь.
Некоторые считают меня жестокой за то, что я не позволила ей увидеть внучку.
