Ольга вошла в родительскую спальню.
На кровати лежал плед — ей незнакомый.
Толстый, коричневого цвета, с бахромой.
На тумбочке стояла рамка с фотографией.
Дмитрий с родителями, примерно двадцать лет назад.
В ванной на полке — чужие полотенца.
Старые, махровые, выцветшие.
Её собственные белые полотенца хранились в шкафу. — Тамара Сергеевна, — Ольга вышла на кухню. — Это ваш плед? — А? — свекровь обернулась. — Да, свой привезла.
Так удобнее. — А полотенца? — Тоже свои.
Твои такие красивые, жалко их использовать.
Ольга хотела ответить: «Именно для этого они и куплены».
Но промолчала.
Вечером она позвонила Дмитрию: — Твоя мать привезла свои вещи. — Ну и что? — он удивился. — Ей так удобнее. — Дмитрий, это мой дом. — Наш. — Мой.
До брака полученный.
По завещанию. — Ну, формально, может.
Но мы семья.
Какое значение имеет, чей плед?
Ольга повесила трубку.
Ноябрь.
Воскресенье.
Ольга приехала.
На кухне — чужая посуда.
Тарелки с трещинами, кружки с отколотыми краями.
Её белые тарелки стояли в шкафу, нетронутые. — Тамара Сергеевна, откуда это? — А, я привезла.
Твои такие красивые, жалко их царапать. — Они для использования! — Ну зачем же?
Пусть стоят, красивые.
А мы ими пользуемся.
В спальне родителей — чужое постельное бельё.
Старое, выцветшее, застиранное до серого цвета.
Новое бельё Ольги — в шкафу.
Ольга стояла в гостиной.
Смотрела на диван, на кресло у окна.
Пока там лежали её вещи.
Пока.
Декабрь.
Пятница.
Ольга приехала.
На пороге встретила Тамару Сергеевну: — Ольгочка, у нас гости!
Алексей с Людмилой приехали, с детьми!
Ты не против?
Алексей — младший брат Дмитрия.
Людмила — его жена.
Дети — двое, шумные.
Ольга даже не знала, что свекровь здесь и тем более с гостями.
В гостиной — чужие люди.
Алексей сидел на диване, Людмила — в её кресле.
Дети бегали и кричали. — Привет, Оля, — кивнул Алексей. — Спасибо, что пустила!
Ольга никого не пускала.
Тамара Сергеевна разрешила.
Не предупредив её.
Все ужинали вместе.
Ольга готовила — макароны с котлетами.
Тамара Сергеевна накрывала на стол, хлопотала: — Алексей, бери ещё!
Людмила, тебе добавить?
Ольга стояла у плиты.
Жарила двенадцать котлет.
На всех.
После ужина мыла посуду.
Одна.
Тамара Сергеевна с Людмилой сидели в гостиной, пили чай, разговаривали и смеялись.
Алексей с Владимиром Николаевичем смотрели телевизор.
Ольга мыла тарелки — чужие, с трещинами, старые.
Руки скользили в горячей воде.
На кухне пахло жиром и чужими людьми.
Январь.
Ольга позвонила Дмитрию: — Нам нужно поговорить.
О доме. — Что с домом? — Твои родители живут там уже четыре месяца.
Ты говорил — неделю.
Каждый раз, когда я приезжаю, они всё там.
Мне их выгнать или ты, наконец, с ними поговоришь?
Я каждый раз надеюсь, что к моему приезду их там не будет! — Почему ты кричишь!?
Ну, немного затянулось. — Четыре месяца — это не «немного». — Олгунь, какая разница?
Дом же пустует.
Пусть живут. — Он не пустует.
Это мой дом.
Я туда приезжаю. — Раз в неделю, иногда раз в месяц.
Остальное время он пустой. — Дмитрий, я хочу, чтобы они уехали.
Пауза. — Я поговорю с ними, — наконец сказал он.
Февраль.
Суббота.
Ольга приехала.
Родители всё так же там.
На кухне стало ещё больше чужой посуды.
В спальне прибавилось подушек и одеял. — Тамара Сергеевна, — Ольга села напротив свекрови. — Дмитрий говорил с вами? — О чём? — О том, что вам пора уезжать.
Свекровь удивилась: — Нет.
Он ничего не говорил.
Наоборот, сказал, что если нам тут нравится, то можно оставаться. — Не может быть. — Может.
Звонил на прошлой неделе.
Сказал: «Мам, оставайтесь, сколько хотите».
Ольга достала телефон.
Набрала Дмитрия.
Он ответил не сразу. — Да? — Дмитрий, ты говорил с родителями? — Говорил. — Что им сказал? — Сказал, что им пора собираться. — Твоя мать утверждает, что ты разрешил оставаться. — Она меня неправильно поняла. — Дмитрий, ты сказал им уезжать или нет? — Конечно сказал! — раздражался он. — Просто мягко.
Не хотел обижать. — То есть не сказал? — Сказал!
Но по-человечески!
Ольга положила трубку.
Взглянула на Тамару Сергеевну.
Та сидела, листая телефон.
