Дом перешёл к Ольге по наследству от дяди Анатолия — неожиданно, спустя полгода после его смерти.
Завещание обнаружили в старом комоде, спрятанном между пожелтевшими газетами.
Дядя написал лаконично: «Дом — Ольге. Она поймёт».
Сначала Ольга не сразу осознала смысл этих слов.
Дом располагался в сорока километрах от города, на окраине посёлка.
Одноэтажный, с верандой и обширным участком.
Дядя жил там один, последние годы почти не покидал дом.
Соседи отзывались о нём как о своенравном, но спокойном человеке.
Ольга приехала в апреле, когда снег ещё лежал большими сугробами во дворе.
Она открыла дверь ржавым ключом.
Внутри стоял запах сырости и старого времени.
Обои отставали от стен, полы скрипели, а из стен торчали чёрные провода.
Она села на порог.
Смотрела на пустые комнаты.
Размышляла: стоит ли продавать?
Но что-то удерживало её.
Возможно, это были слова дяди — «она поймёт».
Возможно, то, что это единственное её личное место.
Ремонт стартовал в мае.
По выходным Ольга приезжала одна, с инструментами и стройматериалами в багажнике.
Муж Дмитрий помогал редко — работа, усталость, головная боль.
Ольга не настаивала.
Делала всё постепенно собственными силами.
Снимала обои — под первым слоем обнаруживался ещё один, а затем ещё.
Дядя наклеивал обои друг на друга, не удаляя старые.
Ольга снимала всё до голых стен и деревянных досок.
Руки болели, под ногтями застревала грязь, спина ныла так, что вечером она не могла выпрямиться.
Она выравнивала стены, шпаклевала, красила.
Меняла полы — доски были гнилые и скрипучие.
Новые доски укладывала сама, руководствуясь видео из интернета.
Проводку прокладывал электрик — старый знакомый дяди с дрожащими руками.
Ольга стояла рядом, держала провода и подавала инструменты.
К августу дом словно ожил.
Стены стали белоснежными, полы — светлыми, окна — пластиковыми с москитными сетками.
Кухня была маленькой, но уютной — бежевая плитка, глянцевые шкафы, новый холодильник.
В гостиной стоял диван — не новый, но чистый, приобретённый с рук.
Кресло у окна — её любимое, с высокой спинкой и мягкими подлокотниками.
Дмитрий приехал в сентябре.
Обошёл комнаты, кивнул: — Неплохо получилось.
Ольга стояла на кухне, мыла руки.
Ногти всё ещё были покрыты краской.
Пальцы были в мозолях. — Спасибо. — Слушай, — сел Дмитрий на диван, — не предложить ли родителям пожить здесь?
Ольга вытерла руки полотенцем.
Обратилась к нему: — Зачем?
— Ну, они ведь на пенсии.
В городе скучно.
Здесь — свежий воздух, тишина.
На недельку, может.
— Недельку?
— Да.
Отдохнут.
Им полезно.
Ольга задумалась.
Дом большой.
Две спальни, гостиная.
Недельку можно.
— Хорошо, — согласилась она.
Тамара Сергеевна с Владимиром Николаевичем приехали в конце сентября.
Дмитрий привёз их на машине — родители разместились на заднем сиденье, свёкор молчал, свекровь улыбалась. — Ольгочка! — она вышла из машины, обняла невестку в обе щеки. — Спасибо, что пустила!
Мы ненадолго, обещаю!
Ольга помогла занести вещи.
Две сумки — немного для недели.
Родители устроились во второй спальне.
Ольга показала, где лежат полотенца и постельное бельё.
Тамара Сергеевна кивала, ощупывая простыни: — Новые?
— Да.
— Хорошие.
Плотные.
Ужинали вместе.
Ольга приготовила курицу с картошкой.
Тамара Сергеевна ела и нахваливала: — Как вкусно!
Ольгочка, ты — молодец!
Дмитрий сиял.
Владимир Николаевич молча жевал.
Ольга мыла посуду, смотрела в окно.
За стеклом царила темнота, деревья качались на ветру.
В доме пахло курицей и чужим парфюмом — свекровь нанесла немного духов перед ужином.
Неделя прошла.
Ольга приехала в субботу — родители сидели на веранде, пили чай.
Тамара Сергеевна встала и обняла её: — Ольгочка, как хорошо, что ты приехала!
— Вы уезжаете? — спросила Ольга прямо.
— Ну… — свекровь замялась. — Мы тут так хорошо отдохнули.
Может, останемся ещё немного?
— Ещё?
— Сколько?
— Ну… неделю.
Две.
Осень же, в городе слякоть.
Ольга хотела отказать.
Но вечером Дмитрий позвонил и попросил: — Ольгунь, ну дай им ещё недельку.
Им действительно там хорошо.
Им там очень нравится.
— Мы говорили о неделе.
Прошла неделя.
— Ну и что?
Тебе жалко?
Ольга молчала.
— Жалко? — спросил он.
— Нет.
— Тогда в чём дело?
Ольга положила трубку.
Проблема была очевидной.
Но объяснить, в чём именно, она не могла.
Октябрь.
Ольга приехала на выходные — хотела посидеть в своём кресле, посмотреть в окно, побыть одна.
Однако на веранде сидела Тамара Сергеевна, вязала что-то розовое. — Ольгочка! — вскочила она. — Заходи, я чай поставлю!
В доме теперь пахло иначе.
Не краской и деревом, как прежде.
А чем-то чужим — сладковатым и застарелым.
Ольга прошла в спальню родителей. На кровати лежал плед — не её.
