Неясно, что именно он мне дал и в каком количестве».
Я собиралась возразить, что все в порядке, что мне просто нужно прийти в себя, но мир снова стал расплываться перед глазами.
Я покорно кивнула в ответ.
На маленькой, почти пустынной станции «Мостиска» нас уже ожидала машина «скорой помощи».
Денис без лишних вопросов собрал мои вещи (оказывается, мой чемодан тоже был в купе) и крепкой рукой помог мне выйти.
Он разговаривал с фельдшерами спокойно и уверенно, как человек, привыкший к тому, что его слушают. «Подозревают отравление психотропными препаратами.
Возможно, имело место криминальное воздействие с целью похищения или нанесения вреда».
Меня забрали.
Помню расплывчатые лица врачей, укол и долгий сон.
Проснулась я уже в светлой палате районной больницы.
В голове царила ясная, звонкая пустота.
У окна, в кресле, сидел Денис и листал что-то на планшете. «Привет, — сказал он, заметив мое движение. — Как ты себя чувствуешь?» «Как… давно?» — спросила я. «Два дня.
Ты отходила.
В крови обнаружили следы сильнодействующего транквилизатора.
В такой дозировке он мог вызвать длительную амнезию и полную дезориентацию.
Хорошо, что ты проснулась раньше».
Я закрыла глаза.
Значит, именно так.
Он хотел, чтобы я просто пропала.
Сошла с ума где-то в пути.
Исчезла. «Что мне теперь делать?» — спросила я, глядя в потолок и не ожидая ответа. «Выздоравливать, — спокойно ответил Денис. — А потом — возвращать то, что принадлежит тебе».
Он не оставил меня.
Казалось, он взял на себя всю ответственность за мою сломанную жизнь.
Каждый день он навещал меня, приносил фрукты, книги, комфортную и простую одежду.
Говорил со мной — не как с жертвой, а как со старым другом, оказавшимся в трудной ситуации.
Он рассказал, что стал юристом, работает в области гражданского и семейного права, живет со своими родителями и младшей сестрой в доме недалеко от Херсона. «Когда выпишешься, — сказал однажды, — поедешь ко мне.
Места хватает.
Мама будет рада, ей нравится, когда в доме много гостей».
Я хотела отказаться, поблагодарить, объяснить, что это неудобно, что я уже слишком многим обязана.
Но куда мне было идти?
Обратно в ту квартиру, которая теперь по документам принадлежала Игорю?
К нему?
Денег даже на гостиницу не было.
И страшный, животный страх сковывал меня. «Хорошо, — кивнула я. — Спасибо».
Его семья оказалась именно такой, как он описывал — шумной, теплой и искренне доброй.
Его мама, Наталья Викторовна, женщина с мягкой кожей и мудрыми глазами, встретила меня на пороге, словно родную дочь.
Отец, Александр Михайлович, молча пожал мне руку и поднял чемодан наверх.
Сестра Ольга, студентка-дизайнер, тут же начала показывать свою комнату и обсуждать, как мы обустроим мою временную «берлогу» в гостевой.
Я стала жить.
Не просто ждать очередного удара, а жить.
Помогала на кухне, трудилась в саду, вечером пила чай на террасе под смех Ольги и споры Дениса с отцом о политике.
Постепенно страх отступал, уступая место усталости, а затем — тихой, осторожной надежде.
Тем временем Денис работал.
Он попросил у меня все документы, какие только были, досконально расспросил о ситуации с квартирой, переездами, счетами.
Связался со знакомыми из моего прошлого, которые удивились моему возвращению, нашел коллег с прежней работы.
Он выстраивал дело.
Тщательно и методично, словно возводил крепость.
Однажды вечером он пришел ко мне в комнату с папкой в руках. «Все, — объявил он. — Готово.
