А ты смеялся.
И теперь я здесь.
А ты — с разорённым бизнесом и чужими деньгами, которые так и не вернёшь. — Ольга, прошу… — Я предупреждала тебя в суде.
Говорила, что одному не справиться.
Что разработка — это не просто бумажная работа, а живой, сложный процесс.
Но ты не слушал.
Ты считал меня истеричкой.
Она выпрямилась. — Прощай, Иван.
Павел Викторович придержал дверь.
Ольга ступила на летное поле.
Ветер был резкий и холодный.
Белый самолёт стоял в двадцати метрах, небольшой, с синей полосой на борту.
Она не обернулась.
Поднялась по трапу и вошла внутрь.
Салон был тихим и светлым.
Стюардесса кивнула и указала на место у окна.
Ольга опустилась в кресло.
Руки дрожали.
Она сжала их в кулаки, затем разжала.
Глубоко вздохнула.
Два года назад она стояла в пустой лаборатории на окраине города, размышляя, справится ли.
Будет ли смысл.
Смогла ли одна.
Справилась.
Самолёт тронулся.
Медленно и плавно.
Ольга посмотрела в иллюминатор.
Здание терминала осталось позади.
Где-то там Иван стоял с телефоном в руке и осознавал, что всё кончено.
А она летела дальше.
Просто к своей жизни.
Той, которую создавала сама.
Без разрешения.
Без подписи кого-либо на бумагах.
Самолёт взлетел.
Ольга закрыла глаза.
Внутри было тихо.
Впервые за долгое время — просто тихо.
Она подумала, что могла сломаться тогда, два года назад.
Могла поверить, что без него ничего не получится.
Могла сдаться.
Но не сдалась.
И это было важнее любого контракта.
Важнее любых денег.
Она открыла глаза и посмотрела на облака.
