Помнишь?
Тот экспериментальный сорт.
Ты говорил, что это пустая затея.
Она подошла к нему. — Я разработала новую технологию.
Урожайность в три раза превышает все аналоги на рынке.
Коваленко приобрёл эту разработку полгода назад.
С тех пор я готовилась к запуску. — Полгода назад? — Иван побледнел. — Ты… ты уже тогда… — Тогда я была уверена, что всё получится.
Да.
Он схватил её за руку.
Ольга дернулась, но он не отпустил. — Подожди.
Подожди, Ольга.
А что с моим холдингом?
Зерно, которое я выращиваю, — оно ведь твоё тоже!
Ты его создала!
Она резко освободила руку.
Медленно, но твёрдо. — Нет.
Я его защитила. — Что? — Я ввела в него ограничение.
Биологическое.
Этот сорт живёт только два сезона, затем вырождается.
Без специальной подкормки он становится обычным сорняком.
Формула подкормки была только у меня.
И я не передала её тебе.
Иван отпрянул.
Ольга увидела, как на его лице промелькнуло осознание. — Ты… намеренно? — Я учла вероятность кражи моей работы.
И этот сценарий сработал. — Но мои поля… — голос Ивана дрогнул. — Они же… — Умирают.
Третий месяц подряд.
Ты заметил, что урожайность падает?
Что зерно мельчает?
Что инвесторы начали задавать вопросы?
Он схватился за телефон, с тревогой пролистывал.
Ольга наблюдала, как дрожат его пальцы. — Контракт, который ты собираешься подписать, — продолжила она, — уже недействителен.
Инвесторы вышли вчера.
Они узнали, что твои поля больше ничего не дадут.
Ты летишь зря.
Иван поднял на неё глаза.
В них читалась паника. — Ольга, подожди.
Мы можем договориться.
Я не знал, что у тебя… что у тебя получится…
Я просто думал… — Ты думал, что я сломаюсь.
Что без твоей компании я ничто.
Что буду всю жизнь жалеть, что ушла.
Она наклонилась к нему.
Говорила тихо, но каждое слово было словно удар. — А я просто работала.
Два года.
В холоде, без денег, без сна.
Я верила в то, что создала.
