Наталья плакала, Виктор молчал, Игорь бормотал что-то про неблагодарность, однако в итоге они собрали вещи и уехали на такси.
Тамара стояла в дверях, одновременно ощущая облегчение и чувство вины.
Вдруг раздался стук.
Подойдя к домофону, она увидела на экране Наталью — одну, с пакетом в руках. — Тамарочка, открой, пожалуйста, — в трубке прозвучал тихий, почти умоляющий голос. — Я одна.
Просто хочу поговорить.
Тамара вздохнула и нажала кнопку.
Через минуту мама оказалась на пороге, держа тот же пакет — судя по аромату, с домашними пирожками. — Доброе утро, дочка, — Наталья улыбнулась, но в её глазах читалась усталость. — Я ненадолго.
Решила привезти тебе поесть.
Ты же одна, наверное, ничего не готовишь.
Тамара отступила, впуская её в квартиру. — Мам, заходи.
Но сразу скажу: вчера я уже высказалась.
Ничего не изменилось.
Наталья кивнула, ставя пакет на кухонный стол.
Она оглядела маленькую, но уютную кухню с новыми шкафчиками и яркими кружками на полке. — У тебя красиво, — тихо отметила она. — Всё по-твоему.
Я понимаю.
Обе сели за стол.
Мама разложила пирожки — с капустой, как в детстве нравилось Тамаре. — Ешь, пока ещё тёплые, — подвинула мама тарелку. — Я всю ночь не сомкнула глаз.
Думала.
Тамара взяла пирожок, но не стала есть. — И к какому же выводу ты пришла?
Наталья посмотрела в окно — оттуда был виден двор с детской площадкой, где уже играли дети. — К тому, что ты взрослая.
Живёшь своей жизнью.
Но мы… мы действительно в беде, Тамарочка.
Квартира наша совсем разваливается.
Потолок в большой комнате провисает, сырость.
Врач сказал папе — астма может быть из-за этого.
А Игорь… он работу нашёл, но в вашем районе.
Снимать дорого.
Тамара ощутила знакомое сжатие в груди.
Она знала о проблемах с квартирой — мама не раз рассказывала.
Но всегда добавляла: «Ничего, справимся». — Мам, я могу помочь деньгами.
На ремонт или на аренду.
Но жить здесь… нет.
Наталья кивнула, но в глазах блеснуло упрямство. — Деньгами, — повторила она. — Но мы не просим денег.
Мы просим место в семье.
Тамара хотела возразить, но тут зазвонил телефон — Игорь. — Алло, сестрёнка, — бодро прозвучал его голос. — Мамка у тебя?
Я сейчас подъеду.
И Виктор с нами.
Решили: сегодня же перевезём вещи.
Чтобы не мучиться.
Тамара застыла. — Игорь, подождите.
Я же говорила… — Да брось, не упрямься, — рассмеялся он. — Мы уже в машине.
С вещами.
Через минут сорок будем.
Связь прервалась.
Тамара посмотрела на Наталью. — Ты знала?
Наталья отвернулась. — Знала.
Но думала, что, когда увидите вещи, ты поймёшь.
Мы ведь не на улицу идём.
Тамара поднялась.
Внутри всё бурлило, но она старалась говорить спокойно. — Мам, это не так работает.
Вы не можете просто приехать и поселиться.
Это моя квартира.
Моя.
Наталья тоже поднялась и подошла ближе. — А мы кто для тебя?
Чужие?
Я тебя родила, растила, ночи не спала.
А теперь ты нас выгоняешь?
Голос мамы задрожал.
Тамара заметила слёзы на её глазах — не свои, а мамины. — Я не выгоняю.
У вас есть дом. — Дом? — мама горько усмехнулась. — Это не дом, а руины.
Мы решили его продать.
Покупатель уже есть.
Деньги пойдут на погашение долгов, а жить… жить мы будем здесь.
С тобой.
Как семья.
Тамара отступила на шаг.
Продать?
Она не знала об этом. — Вы решили без меня? — А как иначе? — мама развела руками. — Ты ведь не соглашаешься.
В дверь позвонили — долго и настойчиво.
Тамара пошла открывать.
На пороге стояли Виктор и Игорь с коробками и сумками.
Ещё одна машина стояла во дворе — видимо, с остальными вещами. — Привет, дочка, — кивнул Виктор, проходя с коробкой.
Он всегда был молчалив, но сейчас в его действиях чувствовалась решимость.
Игорь втащил две большие сумки. — Ну вот, сестрёнка, мы дома.
Тамара стояла в дверях, не зная, что сказать.
Они проходили мимо, будто её слова вчера не имели значения.
Наталья помогала расставлять коробки в гостиной. — Куда это? — спросила она у Игоря. — В маленькую комнату? — Да, я там буду, — ответил брат. — А вы с папой в большую.
Тамара наконец собралась с мыслями. — Стоп.
Всем стоп.
Они замерли.
Виктор опустил коробку на пол.
Игорь повернулся. — Что случилось? — Я сказала: нет.
Вы не можете просто въехать.
Это нарушение.
Я вызову полицию, если потребуется.
Наталья ахнула. — Полицию?
На своих родных?
Виктор впервые заговорил. — Тамара, не надо так.
Мы же не чужие. — Именно потому, что мы родные, вы должны уважать моё решение, — ответила Тамара хладнокровно. — Я купила эту квартиру на свои деньги.
Это мой дом.
И я решаю, кто в нём живёт.
Игорь закатил глаза. — Да брось, драма.
Мы же ненадолго.
Пока не встанем на ноги. — Вы уже сколько лет говорите «ненадолго», — тихо сказала Тамара. — Игорь, тебе тридцать два.
Пора строить собственную жизнь.
Он нахмурился. — А ты что, идеальная?
Сидишь одна в своей квартире, никого не пускаешь. — Это мой выбор, — ответила Тамара. — И я его защищаю.
Наталья села на диван, прикрыв лицо руками. — Боже, что мы за родители…
Вырастили эгоистку.
Тамара почувствовала удар — это слово всегда ранило.
Но отступать не стала. — Может, и эгоистку.
Но это моя жизнь.
Наступила тишина.
Виктор смотрел в пол.
Игорь переминался с ноги на ногу.
