Я подняла крышку ноутбука, включила запись и повернула экран в сторону гостьи.
На экране была она — в чёрной толстовке, при сумеречном свете, осторожно выносила мою шкатулку.
Её лицо на видео было снято чётко.
Ольга застыла на месте.
Вилка в её руке задрожала.
Сперва её лицо побледнело, затем покрылась красноватыми пятнами. — Это монтаж! — резко выкрикнула она. — Подделка!
Ты же не поверишь в эту ерунду, Игорь! — холодно спросил муж. — Где шкатулка? — Ты ведь забрала её? — Это не я! — вскочила Ольга, задев стол.
Бокалы звякнули. — Тогда почему сейчас она может находиться в твоём рюкзаке?
Женщина начала пятиться назад. — Это всё чепуха!
Она тебя против меня настраивает!
Я увеличила изображение.
На видео отчётливо было видно её лицо, когда она на мгновение оглянулась в сторону окна. — Где шкатулка, Ольга? — повторил Игорь. — Ну и что? — не выдержала она. — Мелочь какая-то.
Украшения.
Барахло. — Это уже признание, — спокойно сказала я.
В её глазах вспыхнула злость. — Ты ничего не понимаешь!
Всё всегда доставалось другим, а мне — нет!
Я заслуживаю большего! — Больше? — Игорь поднялся с кресла. — Моя жена семь лет копила на то самое кольцо, которое ты украла.
Бабушкины серьги она берегла, чтобы однажды передать нашей дочери.
Если у нас вообще появится ребёнок. — Я продала всего несколько штук! — развела руками Ольга. — Остальное собиралась вернуть!
Я смотрела на неё и чувствовала только усталость.
Ни злости, ни желания отомстить.
Лишь понимание — передо мной человек, который давно потерял себя. — У тебя есть два варианта, — мой голос оставался ровным. — Либо ты отдаёшь всё, что взяла, включая проданные украшения.
И тогда мы закрываем этот вопрос.
Или полиция.
У меня есть запись. — Не посмеешь, — шипела она. — Посмею, — твёрдо ответил Игорь. — И я буду с ней.
Ольга бросила взгляд сначала на брата, затем на меня. — Ты просто стерва, — сквозь зубы прошептала она. — Ты разрушила нашу семью. — Нет, — я покачала головой. — Семью разрушила ты, когда решила, что родство даёт право красть.
Она схватила сумку и выбежала из квартиры.
Игорь догнал её в прихожей: — Ольга.
Завтра, в десять утра.
Все украшения.
Или я лично отнесу запись в полицию. — Чтоб вы сгорели! — бросила она в последний раз и хлопнула дверью.
Я подошла к мужу и взяла его за руку.
Она была ледяной. — Она вернёт, — уверенно произнёс он. — Другого выхода у неё нет.
И он оказался прав.
Утром пришла курьерская посылка.
Внутри лежала моя шкатулка и все украшения, до последней детали.
Ни записки, ни извинений — ничего.
Но мне этого хватило.
Игорь сидел на кухне, опустив голову.
Я поставила перед ним чашку горячего чая. — Прости, что сразу не поверил тебе, — тихо сказал он. — Ты хотел видеть в людях хорошее.
Это не слабость.
Он поднял глаза и слабо улыбнулся — впервые за эти дни. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто стала другой, — я села рядом. — Но это не плохо.
Иногда дом необходимо защищать даже от тех, кого считаешь своими.
Я достала из шкатулки тонкое золотое колечко — первый подарок Игоря — и надела его.
Украшение засветилось в лучах утреннего солнца.
Наш дом вновь стал своим.
И теперь я знала, как его оберегать.
