Но суровое закаливание не принесло ожидаемого результата: у детей начался тяжелый сухой кашель.
Алексей время от времени работал удаленно в своем кабинете, куда домочадцам вход был категорически запрещен.
Тамара могла заходить туда лишь по строго установленному расписанию и исключительно для уборки.
Однажды она приготовила горячий малиновый настой для детей, страдающих от кашля.
По давней привычке угождать мужу она также сделала кружку с теплым напитком и для него.
Тамара осторожно открыла дверь кабинета и замерла на пороге.
Ее лицо окутала плотная волна настоящей тропической жары.
Под массивным дубовым столом бесшумно работал мощный масляный обогреватель.
Алексей сидел в легкой хлопковой футболке, удобно откинувшись в кресле.
Тем временем дети на кухне пили кипяток, закутанные в носки.
В этот момент Тамара окончательно прозрела.
Материнский инстинкт, усиленный мучительным унижением, разрушил ее привычку быть удобной женой.
На следующий день Алексей отправился на совещание.
Тамара действовала с хладнокровной и пугающей решимостью.
Ей было точно известно, где хранятся его «инвестиционные» массивные золотые печатки и толстая безвкусная цепь, приобретенные исключительно для демонстрации статуса.
Сдав украшения мужа в тот же ломбард, она в первую очередь выкупила свои фамильные серебряные серьги.
В руках у нее осталась весьма внушительная сумма наличных.
Вернувшись домой, Тамара быстро собрала вещи детей и свои скудные документы.
В кабинете мужа она без колебаний выдернула из розетки его тайный обогреватель.
На рабочем столе оставила квитанции из ломбарда и короткую записку: «Твое золото пошло на выкуп моих серег и нормальные лекарства детям. Дальше экономь на себе. Прощай, ХОЗЯИН».
Тамара поспешила купить билеты на вечерний поезд до родных Прилук, где жили ее родители.
И тут сработала въевшаяся, разрушительная привычка: стоя у кассы, Тамара автоматически выбрала самые дешевые места в душном плацкартном вагоне.
