У Тамары лопнула подошва на единственных зимних сапогах, которые она носила уже пятый сезон подряд.
Она отчаянно пыталась их спасти, заливая трещины суперклеем, но на улице ноги быстро начинали мерзнуть, пропуская влагу.
Снова обратившись к мужу, она сказала: — Алеша, клей больше не помогает.
Дай хоть немного денег на самую простую, дешевую обувь с рынка.
Я совсем ноги простужу.
В ответ прозвучало сухое: — Денег пока нет, может, в декабре дам.
До магазина в осенних ботинках добежишь короткими перебежками.
Придется потерпеть.
В итоге Тамара, как и следовало ожидать, слегла с тяжелой простудой и высокой температурой.
В полном отчаянии, когда ей стало немного легче, она тайком отправилась в городской ломбард.
Там она сдала свою единственную личную ценность — старинные серебряные серьги бабушки.
На эти деньги Тамара приобрела на рынке самые дешевые дутики.
Зато в них было тепло, и ноги не промокали.
Вечером того же дня Алексей с гордостью принес домой новенькую, невероятно дорогую игровую приставку последней модели. — Решил порадовать себя за успешный квартал! — сиял он, распаковывая блестящую коробку. — Добытчик имеет право на качественный отдых и разгрузку мозгов!
Тамара смотрела на эту игрушку и с ужасом понимала: для него ее здоровье стоит в десятки раз меньше куска модного пластика.
После истории с проданными серьгами между ними появилась невидимая стена отчуждения.
Тамара выполняла свои обязанности механически, ожидая, каким еще ударом ее удивит бережливость мужа.
И ждать пришлось недолго.
В январе наступили суровые крещенские морозы.
Алексей, маниакально одержимый экономией на коммунальных услугах, безапелляционно прикрутил вентили на батареях в квартире до минимума. — Шестнадцать градусов — это европейская норма и полезное закаливание, — отвечал он на робкие возражения жены.
Тамара молча принимала это.
Когда мужа не было дома, она поднимала температуру на газовом котле.
Но к его возвращению снижала её, чтобы избежать ссоры.
Детей она кутала в два свитера и толстые шерстяные носки.
