А теперь девушки-принцессы: то токсикоз мучает, то депрессия одолевает.
Алексею нужен надежный тыл, а не постоянные жалобы».
Вечер казался бесконечным.
Свекровь постоянно находила поводы для колкостей: пыль на карнизе, пятно на скатерти, усталый вид невестки.
Алексей не вступался, будто ему было стыдно за жену.
Когда гости, наконец, разошлись, Ольга опустилась по стене в прихожей, не имея сил даже снять обувь. «Ну как, довольна?
Мама заметила разводы на бокалах», — начал разбор полетов Алексей, ослабляя галстук. — «Сергей Иванович, конечно, промолчал, но осадок остался.
Тебе было трудно натереть стекло?» «Алексей, я с семи утра на ногах.
Спина ноет, живот твердый, будто камень». «Не начинай.
Все рожают, никто не умирает.
Мама меня растила и диссертацию писала одновременно.
А ты?
Одна работаешь за гроши, дома пользы никакой». «Может, мне уволиться тогда?
Если моя работа — это копейки и позор?» — тихо спросила она. «Давно пора.
Твоя зарплата — смех для кур, только топливо на дорогу.
Сиди дома, занимайся хозяйством.
Хоть толк будет».
Ольга не ответила.
Молча направилась в душ, смывая с себя грязь этого вечера.
Лежа в темноте, она размышляла, во что превратилась ее жизнь.
Она — дипломированный специалист, которой пациенты благодарили со слезами, а здесь была просто неумелой прислугой.
А впереди рождение сына.
Сумеет ли она защитить его, если сама ощущает себя пустым местом?
Утром Алексей отправился на встречу, даже не взглянув в ее сторону.
Ольга долго сидела на кухне с остывающим чаем.
За окном серый ноябрьский дождь смывал остатки красок, словно унося и её надежды.
Телефон зазвонил — звонила мама. «Доченька, привет.
Голос у тебя какой-то приглушенный.
Что случилось?» Родной, тревожный голос матери прорвал плотину.
Ольга разрыдалась в трубку.
Она рассказала обо всем.
Про вчерашний фуршет, насмешки свекрови, равнодушие Алексея.
Мама слушала, не перебивая, лишь тяжело вздыхая. «Ольгочка, моя девочка, почему ты терпела?
Я думала, у вас просто притирка». «Я боялась расстроить вас с папой.
Думала, все наладится.
Думала, ради ребенка нужно сохранить семью». «Семья?
Это не семья, а концлагерь с лучшим питанием.
Мужчина, который позволяет своей матери унижать беременную жену — не мужчина.
Это диагноз».
Слова мамы прозвучали жестко, но отрезвляюще. «Что мне делать, мам?» «Думай о себе и малыше.
Не стремись угодить тем, кто тебя не ценит.
И помни: мы всегда рядом».
Разговор с мамой дал Ольге крохотную точку опоры.
Она не была одна.
Существовали люди, которые видели в ней человека, а не функцию.
Вечер прошел спокойно.
Алексей вернулся поздно, буркнул что-то про удачные переговоры и лег спать.
Через неделю Тамара Петровна пришла в очередной раз.
Без предупреждения, как всегда.
Ольга была на выходном, перебирала детские вещи, подаренные подругами.
Свекровь зашла в детскую и поморщилась. «Что это за тряпье?
Секонд-хенд?» «Это новые вещи, подруги отдали, их дети быстро выросли», — оправдывалась Ольга. «У моего внука не будет обносков.
Выкинь это немедленно.
Я заказала шикарный комплект из Италии.
И кроватку тоже.
Ту, что ты выбрала — дешевка из ДСП, там формальдегиды». «Но мы с Алексеем уже оплатили кроватку…» «Отмени заказ.
Я лучше знаю, что нужно ребенку.
И еще: я договорилась с частной клиникой «МедСервис».
Будешь наблюдаться там.
Роды примет профессор Ковальчук». «Я планировала рожать в Каменском, там работает моя однокурсница, я ей доверяю». «В этом свинарнике?
Где рожают гастарбайтеры?
Исключено.
Статус Алексея не позволяет таких рисков.
Ты будешь рожать там, где я скажу».
Ольга попыталась возразить, но в комнату вошел Алексей. «Мама права.
Ковальчук — светило.
Я оплачу контракт». «Но мне важно, чтобы врач меня знала…» «Тебе важно, чтобы все прошло гладко.
Мама уже все решила, не спорь».
Опять.
Снова они приняли все решения за нее.
Где рожать, в чем одевать ребенка, чем его укрывать.
Свекровь достала планшет: «Теперь о няне.
Я провела кастинг.
Есть замечательная филиппинка, с английским языком.
Приступит сразу после выписки». «Зачем няня?
Я сама хочу заниматься ребенком.
Я ухожу в декрет». «Сама?
Ты ничего не умеешь.
Испортишь ребенку режим и нервную систему.
Няня — профессионал.
А ты будешь контролировать работу по дому.
Твоя задача — чтобы у Алексея были выглаженные рубашки и горячий ужин.
Не превращайся в наседку». «То есть я стану домоправительницей при собственном сыне?» — голос Ольги задрожал. «Ты будешь женой статусного человека.
Это работа.
И забудь свои мысли о возвращении в поликлинику.
Стыдно сказать, жена миллионера ставит капельницы алкоголикам».
Слова свекрови вбивали гвозди в крышку гроба её материнства.
Она не станет мамой.
Она превратится в хозяйку дома, пока чужая женщина растит её сына на английском языке. «Мама, может, Ольге самой решать насчет работы?» — вяло вмешался Алексей. «Сейчас не время для демократии.
Речь идет о будущем наследника.
Генетика у него хорошая, от нас, но воспитание может все испортить».
