Но скажи ей, чтобы ни слова не было сказано в укор моей кулинарии, ни одного намёка на воспитание Оли, и чтобы она не вмешивалась в нашу семейную жизнь.
В противном случае — чемодан, вокзал, Приморск.
Алексей согласился.
Он понимал, что мать — женщина непростая, способная взорваться в любой момент.
Он надеялся, что всё пройдет гладко.
Галина Петровна приехала в шесть утра, таская с собой два чемодана и пакет с банками.
С порога началась критика: — Что это?
Раскладушка? — указала она на диван в комнате Оли. — Это диван-кровать, новый, удобный.
Специально для вас. — Сама бы на нём с удовольствием поспала!
Пусть дочка живёт здесь, а я на её кровати. — Эта кровать рассчитана на детский вес.
Вам будет неудобно. — Ты хочешь сказать, что я толстая?
Лучше бы в зеркало посмотрела!
Тамара стиснула зубы, удерживая спокойствие, и показала полки в шкафу.
Затем она повела мужа на кухню: — Один неверный шаг — и она поедет к своим строителям, — прошипела она. — Готовься. — Я поговорю с ней… возможно, диван действительно жестковат… — А помнишь, на чём мы с тобой спали первые три года?
Она тогда смеялась над нашей «конурой».
А теперь пусть радуется дивану.
В первую неделю свекровь была как шелк.
Но прошли вторая, третья… На четвёртой Тамара осознала — Галина никуда не уедет. — Ты говорил — неделя, максимум две! — Ремонт затянулся… рабочие допустили ошибки… потом прорвало трубу… — Она не помогает, Алексей!
Спит до полудня, берёт мои вещи, критикует приготовленную еду.
И пьёт кофе с пирожными так, будто в отпуске. — Она на диете… макароны вредны… — А пирожное — это фитнес? — Не начинай.
Она не злая… — Ни разу не купила ни печенья, ни салата.
Моя мама даже в гости с пустыми руками не приезжает.
А твоя мать живёт здесь, как в отеле — только без оплаты.
Пару недель превратились в три месяца.
