Его глаза наполнились слезами.
Он вынул из кармана платок — тот самый, украшенный вышитой буквой «А», который она подарила ему на годовщину. — Я всё разрушил. — Мы оба, — тихо поправила она. — Но теперь пора идти дальше.
Каждый по своему пути.
Он поднял на неё взгляд, в котором читалась не только боль, но и нечто большее — позднее осознание того, что он теряет нечто бесценное. — Ты уверена, что справишься?
Она улыбнулась — на этот раз по-настоящему.
За окном наконец показалось солнце, и его лучи ласково осветили её лицо, высветив мелкие морщинки у глаз — следы бессонных ночей и сдерживаемых слёз. — Справлюсь.
Знаешь, я вдруг осознала, что давно не испытывала такой лёгкости.
Как будто сбросила с плеч тяжёлый рюкзак, который носила много лет.
Он попытался ответить улыбкой, но она получилась неловкой и неуверенной. — Всегда восхищался твоей силой.
Даже в те моменты, когда ты молчала, я чувствовал, что внутри тебя — целый мир. — Мир, которому нужно было пространство, — добавила она. — И теперь оно у него появится.
Он потянулся к папке, но остановился.
В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и отдалённым шумом города. — Можно я… хотя бы обниму тебя на прощание?
Она на мгновение задумалась, взгляд её упал на их совместную фотографию на столе — молодые, счастливые, с букетами цветов.
Затем сделала шаг вперёд и позволила ему обнять себя.
Это был не страстный или любовный жест — это было прощание.
Прощание с прошлым, с мечтами, с тем, что когда-то дорого было.
Когда он отстранился, она протянула руку к папке.
На её обложке всё ещё заметен был след от кофе — она пролила его в тот день, когда впервые заговорила о трудностях. — Давай заключим это.
Он кивнул, достал из кармана ручку — ту самую, с гравировкой, которую она подарила ему на юбилей.
Они сели за стол — в последний раз как муж и жена.
Пока она подписывала документы, он наблюдал за ней.
За её сосредоточенным лицом, за лёгкой морщинкой между бровями, за тем, как она машинально закручивала на палец прядь волос.
Всё это казалось таким родным, таким знакомым.
И одновременно — уже чужим. — Вот и всё, — произнесла она, положив ручку на стол. — Теперь официально.
Он взял её руку — в последний раз.
Её ладонь была тёплой и привычной, но прикосновение уже не вызывало прежнего трепета. — Спасибо за всё. — И тебе спасибо, — ответила она. — За опыт.
