Я просто «выразила свою тревогу», объяснив, что Денис уехал в Коблево по «горящей путевке», хотя должен был находиться на важном объекте в Одессе, и очень переживала за его состояние.
Игорь Валентинович понял меня без лишних слов.
На пятый день вечером в дверь позвонили.
В глазок выглянули они.
Помятые, злые, с обожженными солнцем носами.
Я не открыла. — Настя, открой дверь! — голос Дениса звучал глухо от злости. — Хватит устраивать спектакль!
Он вставил ключ в замок.
Но это оказалось бесполезно. — Ты что, замки сменила? — с удивлением спросил он.
Я спокойно открыла дверь, удерживаясь за цепочку.
На мне было самое эффектное платье, легкий макияж, губы украшала красная помада. — Что вы здесь делаете? — поинтересовалась я вежливо. — Я пришел домой! — Денис попытался толкнуть дверь. — Это мой дом, Денис.
А твой, похоже, теперь там, где моя сестра.
В этот момент вперед вышла Ирина. — Хватит из себя жертву делать, Настя! — прошипела она. — Ну да, так получилось.
Денис влюбился в меня!
Тебе просто нужно это принять.
Ты ему ничего не можешь дать.
Ни страсти, ни ребенка.
Это было ударом ниже пояса.
Они оба знали, как тяжело мне дались две неудачные беременности.
И в этот момент во мне что-то сломалось.
Та самая «мудрая старшая сестра» перестала существовать.
Я посмотрела прямо в глаза Ирине.
И улыбнулась. — Ребенка?
Ты уверена, что хочешь говорить об этом?
Ты ведь даже кредит за восстановление еще не выплатила.
У тебя не вышло родить ребенка, а твой мужчина уже исчез.
Лицо Ирины побледнело до белизны.
Денис ошеломленно переводил взгляд с неё на меня. — Какой кредит?
Какой ребенок? — пробормотал он. — Ах, он не в курсе? — я с притворным удивлением сказала. — Тогда тебе будет интересно узнать, что твоя новая «видная» любовь последние полгода живет за мой счет.
И не только она.
Я повернулась к Денису. — Твои вещи, — кивнула на чемодан в коридоре, — завтра курьер доставит твоей маме.
Документы на развод у моего адвоката.
Теперь, пожалуйста, покиньте мой порог.
Не дожидаясь ответа, я медленно и демонстративно закрыла дверь прямо перед ними.
Щелкнул замок.
За дверью еще какое-то время раздавались приглушенные крики.
Обвинения сыпались с обеих сторон.
Он кричал о ребенке, она — что он беден.
Потом все утихло.
На следующее утро я позвонила отцу.
Рассказала ему все.
Спокойно, без слез, только факты.
Он долго молчал, а потом сказал: «Я понял, дочка.
Ты поступила правильно».
Через неделю позвонил Денис.
С незнакомого номера.
Голос звучал совсем иначе. — Настя… прости меня.
Я был дураком.
Эта Ирина… она мне всю голову промыла.
