С подпиской Дзен Про можно отключить рекламу — она исчезнет из статей, видео и новостных лент. – Ты серьёзно? – Алексей уставился на неё широко раскрытыми глазами, словно не веря услышанному.
Он стоял в дверях кухни, всё ещё держа в руках ключи от машины, которые только что положил на полку в прихожей.
Татьяна повернулась к нему от плиты, где только что выключала газ под кастрюлей с супом.
Её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась такая решимость, что Алексей невольно отступил на шаг.
За окном моросил осенний дождь, мелкими каплями постукивая по подоконнику, а в квартире пахло грибами и укропом — она готовила его любимый суп, как обычно по субботам. – Абсолютно серьёзно, Алекс, – ответила она, снимая фартук и аккуратно развешивая его на крючок. – Я устала.
Просто устала быть банкоматом для твоих родственников.
Алексей положил ключи на стол и сел на табуретку, чувствуя, как внутри что-то сжалось от тревожного предчувствия.
Они прожили в браке уже двенадцать лет, и за всё это время Татьяна ни разу не устраивала скандалов.
Она всегда была тем, кто сглаживал конфликты, кто искал компромиссы, кто молча брал на себя лишние заботы ради общего блага.
А теперь вот так — твёрдый голос, прямой взгляд и слова, звучащие словно приговор. – Давай поговорим спокойно, – предложил он, стараясь смягчить тон. – Что произошло?
Опять мама звонила?
Татьяна кивнула и села напротив, сложив руки на столе.
Её пальцы еле заметно дрожали, но она старалась не показывать этого. – Не только мама.
На этой неделе — твоя сестра Ольга, потом брат Игорь с просьбой о ремонте машины, а вчера — тётя Ирина из Коблево, которой внезапно понадобились деньги на лечение кошки.
И каждый раз ты приходишь ко мне и говоришь: «Танька, помоги, это же семья».
А я помогаю.
Всегда помогаю.
Алексей потер виски.
Он понимал, что родственники нередко обращаются за помощью, но считал, что это незначительные суммы.
Пять тысяч туда, десять сюда — не беда.
Татьяна хорошо зарабатывала — она была ведущим менеджером в крупной компании, её зарплата вдвое превышала его.
И она никогда не жаловалась.
Никогда. – Я думал, тебе это не в тягость, – тихо произнёс он. – Ты же говорила, что у нас всё общее. – Общее, Алексей, – согласилась Татьяна. – Но общее — это когда оба вносят вклад.
А не когда одна работает на две семьи.
Он хотел что-то возразить, но слова застряли в горле.
Потому что глубоко внутри он понимал — она права.
Просто не хотел в этом признаться.
Татьяна поднялась, подошла к шкафу и достала толстую папку.
Алексей никогда раньше её не видел.
Она положила папку на стол и раскрыла. – Вот, посмотри.
Это данные только за последние три года.
Алексей взял первый лист — выписки банковских переводов.
Имена, даты, суммы.
Ольга — тридцать тысяч на свадьбу племянницы.
Мама — пятьдесят на новый холодильник.
Игорь — двадцать пять на ремонт квартиры после залива.
Тётя Ирина — пятнадцать на операцию.
И так страница за страницей.
Суммы набегали на сотни тысяч. – Это… столько? – он поднял на неё глаза, чувствуя, как лицо заливает румянец. – Почти восемьсот тысяч, – спокойно ответила Татьяна. – И это без учёта мелких сумм, которые я просто снимала наличными и не фиксировала.
Без подарков на дни рождения, без раз, когда я платила твоей маме коммуналку, потому что «пенсия маленькая».
Без помощи Ольге с ипотекой, когда она сидела в декрете.
Алексей молчал.
Он пролистывал страницы, и каждая строка была словно удар в сердце.
Он знал о некоторых просьбах, но думал, что суммы намного меньше.
И никогда не задумывался, откуда Татьяна берёт эти деньги — просто верил, что она справится. – Почему раньше не говорила? – наконец спросил он.
Татьяна вздохнула и снова села. – Потому что любила тебя.
И хотела, чтобы тебе было спокойно.
Ты всегда так переживал за своих, особенно за маму после смерти отца.
Я видела, как тебе тяжело отказывать, и взяла это на себя.
Думала — потерплю, это же семья.
Но со временем поняла: это не семья, Алексей.
Это бездонная яма.
Они привыкли, что я всегда дам.
И чем больше даю, тем больше требуют.
Алексей положил папку и взял её руку. – Прости.
Я правда не осознавал масштаба. – Теперь осознаёшь, – она мягко вырвала руку. – И я больше не могу.
У нас своя жизнь, свои планы.
Мы хотели вместе всей семьёй съездить в отпуск — помнишь, как мечтали о море с детьми?
Но вместо этого я оплачиваю чужие холодильники и лечение кошек.
Он кивнул, чувствуя комок в горле.
Их дочери Ане было десять, сыну Павлу — семь.
И правда — отпуск последний раз был пять лет назад, короткий, в Подмосковье.
А Татьяна всё откладывала: «Потом, когда появится возможность». – Что предлагаешь? – спросил он. – Предлагаю установить границы, – ответила Татьяна. – С этого момента твои родственники — твоя зона ответственности.
Если хочешь помогать — делай это из своей зарплаты.
Или из общих средств, но только после нашего совместного обсуждения и решения.
А я больше не буду автоматом соглашаться на каждую просьбу.
Алексей хотел возразить, что это жестко, что семья обязана поддерживать друг друга, но взглянул на папку с перечислениями и промолчал.
Ведь жестче было другое — годами брать у жены деньги и даже не замечать их объём. – Хорошо, – наконец сказал он. – Я согласен.
Но… мама может обидеться.
Татьяна слегка улыбнулась. – Пусть обижается.
Это её право.
Но моё — не быть спонсором всей вашей родни.
Они помолчали.
За окном дождь усилился, и звук капель придал квартире особенное уютное настроение.
Алексей поднялся, подошёл к Татьяне и обнял её сзади, уткнувшись носом в её волосы. – Спасибо, что открыла мне глаза, – тихо произнёс он. – Я действительно не видел.
– Теперь видишь, – ответила она, закрывая глаза. – И я надеюсь, что в дальнейшем мы будем решать такие вопросы вместе.
Вечер прошёл спокойно.
Они поужинали, помогли детям с уроками, посмотрели вместе семейный фильм.
Но Алексей ощущал — это только начало.
