— Какие еще двести семьдесят тысяч? — Анна уставилась на экран телефона, не в силах поверить своим глазам.
Игорь стоял у двери в прихожей, нервно переступая с ноги на ногу. — Ну… мама вчера поздно звонила, говорила, что в магазине скидка… — На шубу? — голос Анны стал едва слышным.
Опасно спокойным. — Ты на мою премию подарил своей маме шубу? — Анна, она так давно мечтала об этом!
А тут такая возможность… — Возможность? — Анна медленно поднялась с дивана. — Мы же вчера договорились!
Меняем машину!
Я тебе показывала объявления! — Машина может подождать… — У тебя есть ровно час, — Анна приблизилась к нему. — Чтобы вернуть все деньги на счет, до последней копейки!
Игорь отшатнулся. — Но шубу уже купили!
Мама говорит, бирки срезаны… — Мне все равно, что говорит твоя мама!
Час, Игорь!
Из детской выглянула сонная Катя.
Анна сжала кулаки, стараясь взять себя в руки.
Нельзя при ребенке.
Нельзя. — Иди к себе, солнышко, — произнесла она дочке как можно нежнее. — Мы просто разговариваем.
Девочка кивнула и ушла за дверь.
Анна повернулась к мужу: — Езжай к маме.
И верни деньги. *** Игорь ушел.
Анна опустилась на диван, уставившись в одну точку.
Руки дрожали.
Двести семьдесят тысяч.
Ее премия за год напряженной работы.
За переговоры с поставщиками, за потерянные выходные, за те вечера, когда она приходила домой в десять.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Лены, коллеги: «Ну как?
Уже выбрала машину?» Анна швырнула телефон на подушку.
Выбрала. «Хёндай Крета», синяя, 2020 года, один владелец.
Продавец обещал ждать до понедельника.
Она снова открыла банковское приложение.
Не может быть?
Ошибка?
Нет.
На счету двенадцать тысяч гривен.
Перевод сделан вчера в 23:47.
Получатель: Тамара Сергеевна Кузнецова.
Анна вспомнила, как вечером показывала Игорю выписку, как обсуждали машину.
Он соглашался, кивал.
А потом, когда она уснула, взял ее телефон и перевел деньги.
Просто так.
Как будто это пустяк.
Дверь в детскую чуть приоткрылась.
Катя выглянула: — Мам, а завтра пойдем за елкой? — Конечно, Катенька. — А папа с нами?
Анна посмотрела на дочку.
Шесть лет.
Она все понимает.
Все чувствует. — Посмотрим, солнышко. *** Прошло сорок минут.
Игорь не звонил.
Анна ходила по квартире, не находя себе места.
Вспоминала.
Полгода назад Игорь снял с ее карты сорок тысяч. «Маме срочно на ремонт ванной нужно».
Спустя месяц Тамара Сергеевна уехала с подругами в Каролино-Бугаз.
На вопрос Анны ответила: «А что, нельзя?
Я всю жизнь работала!» Год назад — двадцать пять тысяч «на лечение».
Какое лечение — Анна так и не поняла.
Свекровь выглядела бодрой и здоровой.
Два года назад, когда Катя родилась, Тамара Сергеевна настаивала, чтобы девочку назвали Кариной. «В честь бабушки!» Игорь соглашался, кивал.
Анна поставила ультиматум: либо Катя, либо она уходит из роддома одна.
Игорь тогда уступил.
Но свекровь до сих пор обижалась.
Телефон зазвонил.
Не Игорь.
Тамара Сергеевна. — Анночка, — голос лился сладким, маслянистым тоном. — Игорь мне все рассказал.
Ты, наверное, расстроилась? — Верните деньги. — Милая, но я уже бирки срезала!
И подруге Оле показывала шубу, все так восхищались! — Тамара Сергеевна, я не стану это обсуждать.
Деньги должны быть на счету в течение часа. — Но Игорь подарил их мне!
Сын имеет право… — На мои деньги?
Нет, не имеет.
Пауза.
Затем голос свекрови стал резким: — Анна, я не понимаю твоего поведения.
Ведь это же Новый год!
Неужели тебе жалко матери мужа? — Мне жалко свою премию, которую я заработала. — Какая ты эгоистка!
В семье все должно быть общим! — Тогда почему вы не вкладываете ничего в эту семью? — Анна не выдержала. — Где ваше «общее»? — Я воспитываю внучку! — Раз в неделю сидите с ней три часа.
И постоянно напоминаете, какая вы жертвенная. — Как ты смеешь! — У тебя есть двадцать минут, Тамара Сергеевна.
Затем я иду в магазин, пишу заявление на возврат и обращаюсь в полицию. — В полицию?!
Ты с ума сошла! — Девятнадцать минут.
Анна отключилась.
Села на диван. Сердце колотилось.
