Люба стояла у порога одна, без сына.
В руках держала пакет с сахаром и баночку варенья. — Тамар, у меня тут… — начала она, но замолчала, заметив выражение лица Тамары. — Люба, заходи, — тихо произнесла Тамара.
Игорь при виде соседки мгновенно стал «приличным»: выпрямился и натянул улыбку. — Здравствуйте, — сказал он. — Мы тут разговариваем. — Я слышу, — спокойно ответила Люба. — На весь подъезд.
Внезапно Тамара села на табурет и закрыла лицо руками.
Она не плакала — слёз не было.
Создавалось ощущение, будто её изнутри вывернули и выставили напоказ.
Люба приблизилась. — Тамар… — мягко произнесла она. — Всё плохо?
Тамара подняла голову. — Он оформил на меня займы, — сказала она вслух, и сразу стало как-то понятнее, словно диагноз поставили не телу, а браку. — И серёжки пропали.
Мамины.
Люба резко повернулась к Игорю. — Ты что, совсем? — спросила она таким тоном, что даже Игорь отступил на шаг. — Это не «ошибка».
Это… подлость. — Да кто ты такая, чтобы меня судить! — сорвался Игорь. — Разведёнка со своими советами! — Я такая, — спокойно ответила Люба, — которая больше не позволит мужчинам превращать женщин в банкомат.
И Тамара тоже не позволит.
Правда?
Тамара взглянула на Любу.
В её глазах не было жалости — только уважение.
Это чувство было редким, почти забытым. — Правда, — сказала Тамара.
Игорь метнулся к двери, словно зверь в клетке. — Я никуда не уйду! — крикнул он. — Это вы меня выгоняете?
Вы?! — Тамара встала.
Голос её был тихим, но от этого ещё более грозным. — Сейчас ты соберёшь свои вещи.
И уйдёшь к своему «знакомому».
И будешь там строить пассивный доход.
А я буду строить активную жизнь.
Понял? — Да ты… — он задыхался. — Без меня ты никто!
Тамара подошла к шкафу, открыла верхний ящик и достала папку.
Она была удивлена своей уверенности. — Вот документы на квартиру, — сказала она. — Вот мои выписки.
Вот заявления, которые завтра подам: в банк, в полицию, куда потребуется.
Я не хочу войны.
Но если будешь играть роль хозяина — я сыграю в юриста.
Поверь, у меня в очередях половина клиентов — такие же «умники».
Я уже научилась говорить с ними на их языке.
Люба тихо присвистнула. — Тамар, это впечатляет.
Игорь смотрел на папку, словно это было оружие. — Ты не посмеешь… — повторил он, но без прежней уверенности. — Посмею, — ответила Тамара. — Потому что теперь мне страшнее жить с тобой, чем без тебя.
Он молча ушёл в комнату.
Долго копался.
Шуршал пакетами.
Пыхтел.
Возвращался на кухню, как будто хотел сказать что-то «последнее», но не находил слов.
Наконец вытащил спортивную сумку, набросил на плечо и остановился у двери. — Ты ещё пожалеешь, — произнёс тихо. — Возможно, — ответила Тамара. — Но это будет мой выбор.
А не твой.
Дверь захлопнулась.
В квартире воцарилась такая тишина, что Тамара услышала, как тикают часы, хотя раньше они терялись в шуме телевизора и постоянных «потом» Игоря.
Люба поставила на стол варенье и сахар. — Я не знала, что принести, — сказала она неловко. — Понимаю, глупо.
Но… на чай.
Тамара вдруг рассмеялась.
Сначала тихо, потом громче.
Этот смех был как глоток воздуха после душной маршрутки. — Ты не представляешь, как это сейчас не глупо, — сказала она. — Впервые за долгое время у меня появилось ощущение, что я дома.
В своей квартире.
В своей жизни.
Люба села напротив. — Слушай, — произнесла она деловым тоном. — Завтра пойдём вместе.
Ты — по заявлениям, я — рядом.
В одиночку нельзя.
Там любят давить. — Я справлюсь. — Ты справишься, — согласилась Люба. — Но вместе — быстрее.
И спокойнее.
Тамара кивнула и вдруг ощутила странное чувство: не счастье — пока рано.
Но лёгкость, словно с плеч свалился мешок с картошкой, который она носила и называла «семья». — Люба, — тихо произнесла Тамара. — А если он придёт? — Тогда вызовем участкового, — спокойно ответила Люба. — И пусть объяснит ему, что взрослость — не слова, а дела.
Тамара посмотрела в окно.
В отражении была женщина — всё ещё усталая, да.
Но глаза были другие: не потухшие, а живые и полные злости.
И это, как ни странно, оказалось хорошим знаком. — Знаешь, — сказала Тамара с лёгкой иронией, — я, оказывается, не какая-то.
Я просто долго жила с человеком, который хотел, чтобы я была удобной.
Люба усмехнулась. — Добро пожаловать в клуб неудобных.
Тамара встала, включила чайник и впервые за много месяцев подумала не «как дожить до выходных», а «как теперь будет».
И это «как» пугало.
Но в нём наконец нашлось место для неё самой.
Конец.
